Страница 10 из 50
4. КТО ПОХИТИЛ ЖЕМЧУГ?
В ту субботу стояла невыносимая жара, — даже в тени было душно. А в воскресенье, с утра, как это бывает в Баку, неожиданно хлынул дождь. Умылись мостовые и тротуары, свежо запахло мокрой листвой. Однако не успели люди вдоволь насладиться прохладой, как с моря подул ветер, разорвал тучи, разметал их в клочья и стих. Словно дождя и не было. К полудню город вновь засверкал под ослепительным солнцем.
Лейла, выглянув в окно, подала матери легкий плащ и посоветовала ей оставить зонтик дома. Когда мать уходила на работу, дочь весело крикнула вслед:
— Доктор, счастливого пути!
Сона-ханум обняла Лейлу.
— Не скучай, доченька.
Сона-ханум неторопливо спустилась по проспекту и подошла к троллейбусной остановке…
В большой квартире стало тихо. Вообще, воскресные дни Лейла не любила проводить дома. Она уходила к подруге и возвращалась к приходу мамы. Но сегодня все складывалось непривычно. Подруга уехала с родителями в Кисловодск, и Лейле пришлось коротать время в одиночестве. Взгрустнув, она прошлась вокруг старинного беккеровского рояля, тронула клавиши и опустилась на стул. Гибкие пальцы стремительно пробежали по клавишам, гулко зазвучали первые аккорды. Затем звуки оборвались и снова возникли в торжественном вступлении к первому концерту Чайковского.
Лейла представила себя в концертном зале, переполненном восторженными слушателями… Как безмятежно прожила она свою короткую двадцатипятилетнюю жизнь! Окончила консерваторию, стала преподавателем музыкальной школы по классу фортепиано. И вдруг пришло в их дом большое горе — скончался от инфаркта отец. Лейла долго не могла оправиться от потрясения. С трудом привыкала к мысли, что отца уже нет и не будет никогда.
Отец очень любил Чайковского — в особенности эти раскатистые, могучие аккорды Первого концерта: садился в кресло у окна и замирал. С первых уроков, когда маленькая Лейла неумело тыкала пальчиками в клавиши, выводя нехитрые ритмы дождевых капель, отец был самым ее чутким и благодарным слушателем.
Давненько Лейла не исполняла Первый концерт, просто не могла… А сегодня… Лейле казалось, что сегодня отец рядом — стоит только обернуться — сидит в кресле седоватый, поглощенный лавиной звуков, самый родной человек…
По проспекту, разбрызгивая еще не просохшие лужи, промчалась «Победа», в которой сидели двое пассажиров и шофер. Машина свернула за угол и остановилась вблизи хлебного магазина.
За витриной лениво помахивала пластмассовой лопаткой, отгоняя назойливых мух, продавщица Боброва, полноватая, флегматичная блондинка. Она заметила подъехавшую машину и, приняв их за покупателей, подтянула к весам самые пышные, румяные буханки. Из машины вышел лейтенант в гимнастерке, а за ним коренастый парень в модной полосатой тенниске и сером кепи. Они пересекли мостовую и скрылись за углом. Шофер машины остановился против стеклянной витрины и закурил. Галина Боброва от нечего делать стала разглядывать его короткую прическу, узкие, словно прилепленные к кривым ногам, брюки.
«Кавалерия, — отметила про себя шутливо Галина, — сдвинет каблуки, а меж ног теленок пройдет». Возможно Боброва еще долго рассматривала бы кривоногого, но в магазин вошла пожилая говорливая женщина, — из тех, что любят перещупать десяток буханок, прежде, чем купят полкило хлеба. Покупательница сетовала на причуды погоды, больную печень и базарную толчею.
— Собралась выйти за хлебом — глядь дождь. Думаю пережду. Сколько же можно? Только стала надевать плащ, а дождь кончился. Поди угадай, голубушка, что будет дальше.
— Вам серого? — нетерпеливо перебила ее Галина. — Только не трогайте хлеб, я сама.
— Да уж извините — привычка. Серый-то нынче не тот. Бывало тронешь буханку, как воздушная…
В магазин вошли еще покупатели, и Боброва забыла о кривоногом водителе серой «Победы».
…Лейла с увлечением играла на фортепиано, когда в передней прозвенел звонок. Поправила халатик, пригладила волосы и побежала в прихожую. Кто бы это мог быть? Неужели мама? Звонок повторился. Лейла широко распахнула двери.
На площадке стояли незнакомый смуглолицый лейтенант и коренастый парень. Офицер добродушно улыбнулся:
— Добрый день. Вы, кажется, и есть Лейла Гейдаровна?
— Да… Но я не понимаю… Вы к нам?
Лейла отступила от двери, пропустила пришельцев, которые тотчас направились в гостиную. Прикрыв двери, хозяйка последовала за ними. Офицер без всяких приглашений подсел к столу, а его спутник застыл у рояля.
— Вы ко мне или к маме? — спросила Лейла, опускаясь на тахту. И, немного подумав, добавила: — по-моему, вы ошиблись.
— Нет, нет, я никогда не ошибаюсь, милая девушка! — Лейтенант встал и прошел в угол гостиной к секретеру. Он достал из кармана лайковые перчатки, натянул на крупные гибкие руки и насмешливо оглядел Лейлу:
— Не будем, красавица, продолжать цирк. Вы хотите играть на своем пианино?
— Я вас не понимаю, — Лейла встревоженно поднялась с места. От страшной догадки пересохло в горле. — Я прошу вас… уйдите.
— Не задержусь, если вы будете умницей. Как говорится, кончил дело — гуляй смело, — ответил «офицер». В его руке появился пистолет. — Откройте ваш секретер… Быстрей!
— Зачем? Я прошу… — пролепетала Лейла.
— Там у вас хранится миниатюрная шкатулка, сундучок… Понятно?
Лейла пошатнулась.
— Ну-ну, без истерики. Не люблю этого.
Ноги Лейлы стали свинцовыми. Она с трудом добралась до секретера, достала старинную шкатулку.
— Откройте крышку. Ключиком, ключиком, — властно командовал незнакомец в форме лейтенанта.
Дальше Лейла делала все почти бессознательно, — открыла шкатулку, пододвинула ее к «лейтенанту», едва доплелась до тахты. Ее бил озноб.
«Офицер» извлек из шкатулки пачку денег, затем в карманах его галифе исчезли кольцо, часы, браслеты, медальоны… Серебристой змейкой скользнуло на ладонь грабителя жемчужное ожерелье.
Лейла расплакалась.
— Оставьте это. Прошу вас! Это память. Оставьте!
«Лейтенант» усмехнулся и, повертев в руке пистолет, цинично сказал:
— Что угодно барышня, а черную жемчужину… Кстати, это роскошь. Советский человек должен быть скромен. И, вообще, не глупите. Ясно? Адью.
«Лейтенант» подмигнул своему молчаливому партнеру и спрятал в карман гимнастерки ожерелье. Больше Лейла ничего не видела. Она потеряла сознание. Очнулась от звука разбитого стекла. Сквозняк теребил пустую форточку…