Страница 11 из 50
В то воскресенье майор Акперов пришел на работу несколько позже обычного. Ночью дежурил майор Агавелов. Он встретил начальника на втором этаже и доложил:
— Полный порядок, Заур Алекперович. Видать, я везуч.
— Твоими бы устами да мед пить. А что это за бумажечка у тебя в руке?
— Рапорт, товарищ начальник. Отпуск душа просит.
— Давай-давай. Два года ты не отдыхал. Пора. — Они вошли в кабинет. Акперов прочитал рапорт и размашисто написал: «Не возражаю».
— Считай, что ты уже в отпуске, Эдуард. Езжай в Питер, проветрись.
— Спасибо, Заур, — ответил Агавелов.
— Ну, может на прощание партию в нарды?
— Сейчас принесу, сейчас, — Эдуард хотел было направиться к выходу, но в это время зазвонил телефон внутренней связи.
Акперов остановил Эдуарда и схватил трубку.
— Говорите. Записываю. — Заур пододвинул к себе настольный календарь. — Ясно. Сейчас выезжаем.
Акперов вырвал листок календаря, сложил его вчетверо и спрятал в карман пиджака.
— Чингиз Махмудов здесь?
— Да. Внизу.
— Едем… «везучий». Ограблена квартира покойного профессора Гейдара Гасанова.
Агавелов почесал затылок и, качнув головой, вышел из кабинета.
Дом, в котором жили Сона-ханум и Лейла Гасановы, находился вблизи отдела милиции. Два майора в штатском и старший лейтенант милиции Махмудов в форме подъехали туда на мотоцикле.
А с другого конца города, подгоняя шофера такси, мчалась домой Сона-ханум. Ей позвонила пришедшая в себя Лейла, коротко рассказала о случившемся. Когда Сона-ханум, вбежав в квартиру, увидела работников милиции, ей стало дурно.
Лейла с трудом протиснула сквозь сжатые зубы матери таблетку валидола.
— Прошу вас взять себя в руки, Сона-ханум, — строго сказал Акперов. — Думаю, ваши вещи найдутся.
— Не надо, мамочка, не плачь. — Лейла бережно подвела мать к тахте и усадила ее. — Ну что я могла сделать?
Акперов прошел к распахнутому окну, где стоял Агавелов, и внимательно осмотрел прилегающую часть улицы. У входа в хлебный магазин, подбоченившись, стояла женщина в белом халате о чем-то оживленно рассказывала Чингизу Махмудову. Вокруг собрались любопытные.
— Что делать, Заур Алекперович? — рассеянно спросил Агавелов.
— Искать грабителей. Но поначалу надо успокоить женщин, запротоколировать происшествие, а затем… Ну, иди поговори. Ты это лучше меня умеешь.
Эдуард прошел к потерпевшим, подыскивая какие-то обязательные в таких случаях слова утешения. Сона-ханум безнадежно развела руками.
— Скажите, вы в состоянии опознать того, кто был в форме офицера?
— Ну, как вам сказать? Я так испугалась, что и лица его толком не видела. Высокий такой. Смуглый и больше ничего не заметила… Руки у него крупные, гибкие. И пистолет… Пригрозил мне — если подниму шум…
Акперов, осматривающий секретер, подключился к разговору.
— Вы утверждаете, что грабитель знал место хранения вашей шкатулки?
— Представьте себе, да. Это меня больше всего поразило. Вошел в гостиную и сразу же прошел к секретеру.
— Интересно. Вы кому-нибудь рассказывали о них?
Сона-ханум ответила за Лейлу:
— Что вы? Конечно, мы никому не рассказывали, Нам это и в голову не пришло бы…
Лейла, поколебавшись, прервала мать.
— Как это никому, мама? А в прошлое воскресенье, когда у нас была Марина Сергеевна? Ты же сама показывала ей жемчужное ожерелье.
— Опомнись, доченька. Что ты говоришь?
Акперов подошел к Лейле.
— Кто такая Марина Сергеевна?
— Товарищ Акперов, моя дочь путает что-то. Марина Сергеевна — хирург окружного госпиталя. Причем здесь она?
— Мама, я ее ни в чем не подозреваю. Но зачем скрывать? Наше дело сказать товарищам все, а уж они сами знают…
— Ах, Лейла, Лейла, подумай, что ты говоришь… Начнут таскать бедную женщину по милициям. Какой позор! Я этого не вынесу. Она военный хирург, уважаемый человек. Для меня…
Акперов с укором глянул на Сону-ханум и промолчал. Эдуард, желая ослабить напряжение, сказал:
— Мы не хотим думать о вашем хирурге плохо и не намерены, как вы сказали, «таскать ее по милициям». Но не забывайте, что болтливость некоторых людей нередко помогает преступникам совершать свое грязное дело.
Сона-ханум пожала плечами и умолкла. Лейла уселась за стол рядом с Агавеловым, который уже составлял протокол.
— Что у вас похитили?
— Знаете… — Лейла немного помялась. — В шкатулке-было две тысячи рублей — сорок штук по пятьдесят рублей, эти деньги остались нам от папы. Затем мужские часы «Докса», две пары золотых часов с золотыми браслетами, два золотых медальона, два обручальных кольца, два кольца с бриллиантами… ожерелье из десяти нитей розового жемчуга в виде бисера. На застежке ожерелья — в золотой оправе черная жемчужина… Вот и все.
— Черная? — удивился Агавелов.
— Настоящая, черная. Этой жемчужине много лет. Подарок моей бабушке от прадеда. Фамильная реликвия, понимаете?
Агавелов удивленно посмотрел на Акперова.
— Пиши, пиши, — кивнул Акперов. — Что похитили, все пиши. Будем искать. Примерно на шесть-семь тысяч рублей похищено. Верно, Сона-ханум?
Сона-ханум горестно повела головой и ничего не ответила. Сколько стоит жемчуг, Агавелов тогда не мог даже предположить.
А внизу, на улице, Боброва оживленно рассказывала Махмудову о кривоногом шофере. Она заметила даже цвет его туфель, прическу, черный циферблат наручных часов. «Собственными глазами видела: «Победа» так себе… не новая, и, если бы не трещотка, которая пришла за хлебом, то… у меня, знаете, особый нюх на подонков. Сразу же я почуяла недоброе. А вот номера машины не помню. Не знала, что это так важно…». Больше Махмудов от нее ничего не добился.
Сотрудники милиции вернулись в отдел. Итак, было известно, что грабеж совершен двумя неизвестными, приехавшими на «Победе». Один из них в форме офицера. Преступление безусловно подготовленное. У преступников имелась предварительная информация, профессиональный опыт. Ни одного следа… Но главное — похищено уникальное ожерелье с черной жемчужиной. Его будет чрезвычайно трудно реализовать… Акперов обратил внимание Агавелова и Махмудова на эту весьма важную деталь…
— Э-эй, товарищ майор, — Байрамов теребил за плечо Акперова.
Акперов вздрогнул, вернулся к действительности. Врач и участковый инспектор Кафаров помогали санитарам кареты скорой помощи извлечь труп Мелкумова из «Победы».