Страница 251 из 273
Глава XVIII
Над всей этой сложной ситуацией лучом прожектора блуждал ум Кеггса. Человек этот обладал зоркостью и мудростью, инстинктом и логическим мышлением. Инстинкт говорил ему, что, не подозревая, как изменилось отношение Альберта к ее романтической истории, Мод будет снова пытаться использовать его для связи с Джорджем, а логика, наложенная к тому же на доскональное знание черной души, позволяла догадываться, что Альберт непременно обманет ее доверие. Он готов был поспорить на сто фунтов, что Альберту доверены письма для доставки и он их уничтожил. До этого пункта все было ясно. Оставалось принять какой-нибудь план действий, которые привели бы к восстановлению нарушенной коммуникации. Не думайте, что под грубой внешностью Кеггса скрывалось нежное сердце. Нет, он не рыдал над драмой двух любящих людей, разлученных по недоразумению; он хотел выиграть в лотерею.
Положение было, конечно, деликатным. Он не мог прийти к Мод и просить, чтобы она доверилась ему. Мод не поняла бы его побуждений и могла решить, что он приобщился к хересу. Нет! С мужчинами сладить легче. И как только позволили служебные обязанности – а их в нынешних условиях хватало, – он отправился в коттедж, к Джорджу.
– Надеюсь, я не прервал ваших занятий, сэр? – сказал он в дверях, сияя улыбкой, словно благостный священнослужитель. Как и обычно в свободные часы, он оставил профессиональный тон строго-снисходительного неодобрения.
– Ни в малейшей степени, – отвечал озадаченный Джордж. – Что-нибудь…
– Да, сэр.
– Входите, садитесь.
– Я бы не хотел допускать такой вольности, сэр. Если можно, я постою.
Наступило неловкое молчание. То есть неловким оно было для Джорджа, который уже подумывал, не припомнил ли дворецкий, что всего несколько дней назад принимал его на работу в качестве официанта. Что же до Кеггса, то он был спокоен. Мало что трогало этого человека.
– Прекрасная погода, – сказал Джордж.
– В высшей степени, сэр, если не считать дождя.
– А что – дождь?
– Настоящий ливень, сэр.
– Хорошо для посевов, – сказал Джордж.
– Да, сэр, хорошо.
Они опять помолчали. Капли дождя, звеня, падали со скатов крыши.
– Могу я говорить откровенно, сэр? – сказал Кеггс.
– Валяйте.
– Прошу прощения, сэр?
– Я имею в виду – конечно. Давайте. Говорите.
Дворецкий прокашлялся.
– Позвольте мне начать с того, что ваши сердечные дела, если мне будет позволено так выразиться, не составляют секрета в людской. Я не хотел бы, чтобы это выглядело так, будто я много себе позволяю; я только заверю вас, что в людской известны все обстоятельства.
– Можете и не заверять, – холодно отвечал Джордж. – Я знаю о вашей лотерее.
Тень смущения пробежала по крупному, гладкому лицу дворецкого – пробежала и исчезла.
– Я не знал, что вам сообщили эту подробность, сэр. Но я не сомневаюсь, что вы поймете и правильно оцените нашу точку зрения. Так, легкая забава, развлечение, не более того, чтобы развеять скуку деревенской жизни.
– Не надо извиняться, – сказал Джордж и вдруг вспомнил об одной вещи, которая занимала его с балконного бдения. – Кстати, если не секрет, кто вытянул Пламмера?
– Сэр?
– Кто из вас вытянул в лотерее человека по имени Пламмер?
– Я полагаю, сэр, – Кеггс вдумчиво наморщил лоб, – я полагаю, что его вытянул лакей одного нашего гостя. Я не обратил на это особого внимания. Я не склонен был высоко оценивать шансы мистера Пламмера. Мне казалось, что мистер Пламмер – величина ничтожно малая.
– Вы правы. Пламмер вне игры.
– Действительно, сэр? Симпатичный молодой джентльмен, но ему недостает некоторых существеннейших качеств. Вам тоже так показалось, сэр?
– Я с ним не встречался. Почти, не совсем.
– Мне пришло в голову, что вы могли познакомиться с ним на балу, сэр.
– А! Я все думаю, помните ли вы меня?
– Я прекрасно помню вас, сэр. Именно то обстоятельсто, что мы с вами уже встречались, можно почти сказать, в свете, придало мне смелости прийти сюда и предложить вам свои услуги в качестве посредника, если только вы пожелаете ими воспользоваться.
Джордж ничего не понимал.
– Услуги?
– Точно так, сэр. Мне представляется, что именно я могу протянуть вам, что называется, руку помощи.
– Откуда в вас такой альтруизм?
– Сэр?
– Я говорю, с вашей стороны это слишком великодушно. Ведь вы, помнится, вытянули мистера Бинга?
Дворецкий снисходительно улыбнулся.
– Вы не вполне поспеваете за развитием событий, сэр. Со времени первоначального розыгрыша произведены небольшие поправки. Мистер Бинг теперь у Альберта, а у меня вы, сэр. Небольшая дружеская договоренность, достигнутая в буфетной.
– Дружеская?
– С моей стороны – совершенно дружеская.
Джордж начинал понимать то, что до сих пор было для него полной загадкой.
– То есть все это время…
– Точно так, сэр. Все это время ее милость, находясь под обманчивым впечатлением, будто мальчик все еще всецело на ее стороне, оказывала ему неоправданное доверие. Шпана поганая! – На мгновение Кеггс забыл свою светскую манеру и позволил гневу пробиться сквозь полированную поверхность. – Простите мою резкость, сэр, – учтиво добавил он. – Сорвалось.
– Вы думаете, что леди Мод давала Альберту письма, а он их уничтожал?
– Я представляю себе, сэр, что именно так должно быть. У мальчика нет никаких принципов, решительно никаких принципов.
– Боже правый!
– Я хорошо понимаю ваше негодование, сэр.
– Похоже, что именно так оно и было.
– По моему разумению, сомневаться не приходится. Поэтому я и решился прийти сюда. В надежде, что я смогу посодействовать встрече.
Сильное отвращение, которое вызывал в Джордже этот заговор, обсуждаемый с зарвавшимся слугой, несколько ослабло. Может быть, это и недостойно, но, что ни говори, полезно. И потом, человек, вступивший в заговор с пажом, мало что теряет по части собственного достоинства, вступая в заговор с дворецким. Он посветлел. Чтобы снова увидеться с Мод, он готов поступиться приличиями.
– Что вы предлагаете? – спросил он.