Страница 208 из 273
– «А, да-да», – передразнила его леди Каролина. – Больше тебе нечего сказать? Единственная дочь сходит с ума по совершеннейшему чужаку, человеку, о котором мы ничего не знаем, даже имени, – ровным счетом ничего, кроме того, что он нищий. А ты мычишь «да-да»!
– Так это же кончилось?
– Надеюсь. Но я была бы спокойней, если бы Мод обручилась с Реджи. Право, заговори с ней…
– Заговорить? Да мы с ней не ссорились. – Лорд Маршмортон, погруженный в свои розы, размышлял неспешно. – Мы в прекрасных отношениях.
Леди Каролина нетерпеливо нахмурилась. У нее был четкий, быстрый ум, что там – сверкающий и сильный, как стальной капкан, и она поневоле сердилась на такую отрешенность.
– Поговори о помолвке с Реджи. Ты – отец. Попытайся уговорить ее.
– Нельзя же насильно.
– При чем тут «насильно»? Укажи ей, как отец, в чем ее долг и ее счастье.
– На, пей! – гневно вскрикнул граф, выплескивая содержимое банки на ближайший куст. – Пей, не жалей! У меня еще много в запасе.
По ступеням замка спустилась девушка и направилась к ним. Она была красива, но строговата какой-то спокойной строгостью. Серые глаза смотрели почти нежно, темные волосы шевелил ветерок. Словом, видеть ее на фоне утреннего солнца было приятно, и Реджи Бинг сбился с курса, порозовел и потерял нить разговора. Внезапное появление Алисы Фарадей всегда действовало на него именно так.
– Вот ваши вчерашние заметки, лорд Маршмортон, – сказала Алиса. – Перепечатала в двух экземплярах.
Мисс Фарадей говорила тихо и почтительно, но не без властности. Это была удивительная личность. Все те, кто пользовались ее услугами, находили, что такая секретарша – истинное сокровище. Все – но не лорд Маршмортон; ему она казалась истинным бесом. Их взгляды на ценность садоводства и ценность семейных историй никак не совпадали. Для него история Маршмортонов была занятием в часы праздности, для нее – делом всей жизни. Задремав в очередной раз и проснувшись слишком поздно, чтобы возобновлять работу, граф бросал расплывчатое обещание «поработать завтра», с горечью подумывая о том, что его секретарше должно бы хватить ума и такта, чтобы не воспринимать эти слова буквально.
– Они очень сырые, – продолжала Алиса, обращаясь к вельветовому седалищу. Лорд Маршмортон всегда нагибался, завидев ее с бумагами в руке, ибо пребывал в печальном заблуждении, что, не увидев его лица, она удалится.
– Вчера вечером вы обещали, что поработаете сегодня. – Она помолчала ровно столько, чтобы дождаться ответа, но дождалась неясного хрюканья. – Если вы слишком заняты, тогда, конечно… – миролюбиво добавила она, бросая косой взгляд на леди Каролину, которая немедленно воскликнула, радуясь возможности наказать невнимательного брата:
– Джон, разогнись! Немедленно ступай в дом. И за работу!
– Я и так работаю, – возразил лорд Маршмортон. Несмотря на его годы, сестра умела вернуть его в детство.
Когда они оба жили в детской, она была истинным тираном.
– Семейная история важнее, чем копание в земле. Я вообще не понимаю, почему бы тебе не предоставить все это Макферсону. Платишь ему такое жалование и потом делаешь за него всю работу! Не понимаю. Издатели ждут. Немедленно ступай и принимайся за дело.
– Вы обещали, что мы поработаем, – приветливо сказала Алиса.
Лорд Маршмортон вцепился в банку с раствором хваткой утопающего. Он лучше всех знал, что такие переговоры, особенно подкрепленные личностью леди Каролины, всегда заканчиваются одинаково.
– Да, да, да! – сказал он. – Только вечером. После ужина, а? Да, именно после ужина. Очень хорошо.
– Мне кажется, лучше работать с утра, – с мягкой настойчивостью сказала совестливая Алиса. Она хотела отрабатывать жалование и с энтузиазмом относилась к славной истории Маршмортонов.
Пальцы несчастного лорда ослабили свою хватку. Сотни спасенных тисаноптер мирно продолжили свой завтрак, не подозревая, какая участь их только что миновала.
– Ладно, ладно, ладно! Идемте в библиотеку.
– Хорошо, лорд Маршмортон. – Алиса повернулась к его сестре.
– Я посмотрела расписание, леди Каролина. Для вас лучше всего двенадцать пятнадцать. Останавливается в Бэлфере по требованию. Есть вагон-ресторан.
– Ты уезжаешь, Каролина? – с надеждой спросил лорд Маршмортон.
– Небольшой доклад в Лиге социального прогресса. Завтра вернусь, это в Льюишэме.
– А, вот что! – печально сказал граф.
– Благодарю вас, мисс Фарадей, – сказала леди Каролина. – Двенадцать пятнадцать.
– Машину подадут без четверти двенадцать.
– Спасибо. Да, кстати, мисс Фарадей, по дороге кликните, пожалуйста, Реджи, мне надо с ним поговорить.
Когда Алиса приблизилась к Реджи, Мод уже ушла. Пылкий юноша сидел на каменной скамье, куря сигарету и развлекая себя размышлениями, в которых мысли об Алисе боролись за первенство с рассуждениями о правильной позе для особого удара. Он пребывал в помраченном расположении духа. Ну, вы подумайте – влюблен, и никак не получается косой удар средней клюшкой! Душа его, можно сказать, корчилась в муках.
– Леди Каролине, – сказала Алиса, – надо поговорить с вами.
Реджи вскочил со скамейки.
– Здрасьте! Это вы! То есть, я, м-м…м-м…э…
Как и всегда в ее присутствии, он ощутил какой-то жар в пояснице. Руки и ноги распухли до неимоверных размеров. Хорошо бы избавиться от этого визгливого смешка, всегда нападавшего на него в ее присутствии… Она еще подумает, что он – полный болван.
– Леди Каролина уезжает поездом двенадцать пятнадцать.
– Это хорошо. То есть, я хотел сказать, вот как, уезжает? Ясно. – Он мобилизовал все свои силы. – Может, когда я с ней поговорю, мы с вами погуляем? Или покатаемся на лодке? Ну, всякое такое…
– Спасибо, но я должна помочь лорду Маршмортону с его книгой.
– А, чер… то есть, я хотел сказать, как жаль!
Сердце у него разрывалось, пылая благородным гневом против лорда Маршмортона, нового Саймона Легри
[107]
[Саймон Легри — жестокий плантатор из романа Гарриет Бичер-Стоу (1811–1896) «Хижина дяди Тома» (1852).]
, держащего девушку в рабстве, когда весь мир купается в солнечных лучах.
– Пойти попросить, чтобы отложил?
– Нет, спасибо! Уверяю вас, он и слушать не захочет.
С милой улыбкой она проследовала дальше. Реджи поднялся на верхнюю террасу.
– Привет, мамаша, – сказал он, – Ну как, в добром здравии?
– Как дела, Реджи? Что нового?