Страница 179 из 273
Вскоре явился Кеггс, дворецкий. В отличие от лорда Бэлфера, поздний час не наложил на него своего отпечатка. Он был по природе совой. Лоб его был так же чист и гладок, как его манишка. Держался он с осознанным достоинством человека, который признает, что он не владелец замка, но ощущает себя важнейшим его украшением.
– Вы посылали за мной, ваша милость?
– Да. Скажите, Кеггс, вы наняли посторонних лакеев?
– Нанял, милорд. Беспрецедентный масштаб сегодняшнего бала повлек за собой необходимость прибегнуть к помощи известного числа внештатных помощников, – отвечал Кеггс с такой непринужденностью, которой позавидовал бы черной завистью Реджи Бинг, проветривавший мозги на нижней террасе. – В данных обстоятельствах подобное решение было неизбежным.
– Вы сами нанимали всех этих людей?
– Если говорить фигурально, ваша милость, и по существу дела, то практически я. Миссис Дигби, домоправительница, проводила во многих случаях предварительные собеседования, но ни в каком из вышеназванных случаев договоренность не считалась окончательно достигнутой до тех пор, пока каждый из соискателей не был утвержден мною.
– Что вы знаете об американце? Ну, родственник пажа.
– Юный Альберт действительно представил претендента, которого назвал своим родственником из Нью-Йорка, гостящим у него и желающим оказать нам содействие. Надеюсь, он не вызвал неудовольствия? Он показался мне вполне респектабельным.
– Нет-нет. Я только хотел удостовериться, что вы его знаете. Мало ли что…
– Вот именно, ваша милость.
– Ладно, идите.
– Благодарю вас, ваша милость.
Лорд Бэлфер обрадовался, ему стало легче. Благодаря своему благоразумию и хладнокровию он сумел не влипнуть. Да, положение было бы… Когда Джордж спустя некоторое время принес ему животворящую влагу, он поблагодарил его и направил свои мысли на другие предметы.
Но если молодой хозяин удовлетворился таким объяснением, то этого нельзя сказать о Кеггсе. Мало кто может, думал он про себя, так тонко вычислить, что к чему, и сделать правильный вывод. Он знал об американце, поселившемся в коттедже близ фермы Платта. Его внешность, поведение и причины, побудившие его приехать, обсуждались за обедом в людской. У него нет кистей и палитры, значит – он не художник, интерес к которому привычен и естественен. Версия, выдвинутая романтической служанкой, начитавшейся популярных романов, состояла в том, что молодой человек хочет в общении с природой излечиться от несчастливой страсти; ее осмеяли всей честной компанией, но Кеггс не был так уж уверен, что она лишена оснований. Дальнейшие события углубили его подозрения, которые теперь, после разговора с лордом Бэлфером, заметно укрепились.
Американский родственник очень уж внезапно выскочил на поверхность. Да, тут пахло жареным, и лишь чрезмерная занятость помешала Кеггсу раньше об этом подумать. Зная Альберта, он не сомневался, что, имей этот хвастливый юнец родственника в Америке, он давно прожужжал бы уши всей людской. Если Альберт о чем-то не треплется, значит, этого нет.
Кеггс поймал пробегавшего мимо коллегу.
– Не видал Альберта, Фредди? Где этот гаденыш?
Да, именно так отзывался Кеггс о стоящих на нижних ступенях.
– Видал, он шел в буфетную, – ответил Фредди.
– Спасибо.
– Пока, – сказал Фредди.
– Добро, – сказал Кеггс, чей склад речи в общении с обитателями своего собственного мира существенно отличался от того, какой он считал единственно достойным в разговорах с титулованными особами.
Падение великих слишком часто объясняется тем, что их бренное тело не может предоставить должной поддержки великому уму. Некоторые считают, к примеру, что Наполеон выиграл бы битву при Ватерлоо, если бы у него работал желудок. Так случилось и с Альбертом. Появление Кеггса застало его не в лучшем виде. По глупости он решил выкурить сигару, утянутую в холле из гостеприимно открытого ящичка. Если бы не это, кто знает, какой хитроумной контратакой подавил бы он наступление? А так – сражение было для врага простой прогулкой.
– А, вот ты где! – сухо сказал Кеггс.
Альберт повернул к противнику зеленое, но непокорное лицо.
– Иди-ка ты в лужу, – посоветовал он. – Сунь туда голову.
– Эт я? Хо-хо! По долгу службы мне бы надо снести твою, вот что мне надо бы.
– И зарой в песок, – продолжил Альберт свою мысль, морщась и вздрагивая по мере того, как последствия непродуманного поступка тошнотворными волнами прокатывались по его тщедушному телу. Он закрыл глаза. Ему больно было видеть, как сияет Кеггс. Сияющий дворецкий – на любителя.
Кеггс хрипло хохотнул.
– Ну ты даешь, со своим родственником!
– А что такое? Чем он плох?
– Вот я и говорю. Как раз этим вопросом мы и занимались с лордом Бэлфером.
– Не понимаю, о чем речь.
– Скоро поймешь. Кто притащил американца в замок, чтобы устроить ему встречу с леди Мод?
– Я? Да ни в жисть!
– Думаешь, ты такой умный? Да я сразу все просек!
– Да? А тогда почему вы его пустили в замок?
Кеггс торжествующе хохотнул.
– Ага! Вот и проговорился! Это он?
Поздно, слишком поздно понял Альберт свою ошибку, которую в нормальном состоянии счел бы позорной. Если бы не желудок, Наполеон счел бы позорным послать своих кирасир на гибель.
– Не понимаю, о чем речь, – слабо повторил он.
– Ладно, – сказал Кеггс. – Некогда мне с тобой болтать. Надо сообщить его милости о твоих делишках.
Новый спазм сотряс Альберта до самой сердцевины. Двойная атака – это чересчур. Покинутый телом на произвол судьбы, дух отступил.
– Ой, не надо, мистер Кеггс! – Каждый звук в этой фразе размахивал белым флагом.
– Надо. Должен – значит, надо.
– Вам-то что? – заискивающе спросил Альберт.
– М-да, – протянул Кеггс. – Я не изверг какой-нибудь – детей мучить. – Он молча боролся с собой. – Скажем так, губить.
Вдохновение осенило его.
– Хорошо, – сказал он, оживляясь. – Ладно, пойду на риск. Давай-ка мне этот билет. Намек понял? Лотерейный билет, тот самый, с «мистером X».
Неукротимый дух на мгновение восторжествовал над поверженной плотью.
– Прям сейчас!
Кеггс вздохнул, как вздыхает добропорядочный человек, сделавший все, чтобы помочь ближнему, и отвергнутый им в силу извращенной природы.
– Как хочешь, – сказал он скорбно. – Я уж понадеялся, что не придется идти к его милости…
Альберт сдался.