Страница 109 из 273
А что, неплохо. Джерри может сообщить о дяде Джоне и деньгах. Он любит такие штуки. Насчет всяких слов… Да, без Джерри не обойдешься. Это хорошо, тот – человек надежный. И, положившись на него, благодушный Билл возвратился к любовным мыслям.
Как ни странно, думая об Элизабет, он думал и о Кларе. Получалось что-то вроде арифметики: где у одной плюс, у другой – минус. Элизабет неправдоподобно честна; Клара – змея какая-то. Элизабет весела; Клара – сварлива. Элизабет – верный друг; Клара – ну, знаете! Наконец, Клара упорно внушала ему, что он не очень умен. С Элизабет он чувствовал себя мудрым.
А возьмем голос. У Элизабет – нежный, тихий, приветливый. У Клары… Ну, у Клары…
Пытаясь найти удачное определение, он был избавлен от этой задачи, ибо услышал:
– Би-илл!
Клара стояла на дороге, все в той же прозрачной шали. Взгляд у нее был странный, возможно – виноватый, как у блудного сына.
– Мы все время встречаемся у изгороди, – со слабой улыбкой сказала она и положила руку на перекладину.
Билл заподозрил, что в этом есть замысел, но по простодушию не разгадал его. Ничего не поделаешь, природа. Для него девичья рука была девичьей рукой, независимо от всяких колец.
Клара поняла это, убрала руку и зашла с другого конца.
– Я хочу тебе кое-что сказать.
Он смотрел на нее и удивлялся. Не жалел, не страдал – удивлялся, что она для него так много значила.
– Я очень глупая.
Что тут ответишь? «Да?» Невежливо. «Правда?» Как-то нелепо. Он изобразил интерес.
Клара отвела глаза и быстро, тихо заговорила:
– Когда я увидела, как ты с ней танцуешь… Я заревновала. Надо было тебе доверять. А я сдуру…
– Ты имела полное право…
– О, нет! Я очень глупая. Прости меня, Билл.
– Тут нечего прощать.
Клара нежно взглянула на него, но хотелось ей ударить его головой о дерево. Ну что за мямля! Выскочи на дорогу, обними… Ей трудно было сохранить кроткий голос.
– Как, уже поздно? Ты не в силах простить? О Билл! (Она проглотила «идиот».) Давай помиримся! Представь, что ничего не было.
Не будем винить Билла. Сперва у него рухнула вера в женщину. Потом он быстро прошел двадцать миль. Потом он слышал выстрелы, нашел труп и нес его за хвост сквозь округу. Наконец, он понял, что они с Элизабет любят друг друга. Тут не сосредоточишься. Спасибо, если выговоришь:
– Что ты имеешь в виду?
Клара не отличалась терпением и с трудом проглотила подходящий ответ. Нет, что за чурбан! Придется говорить полным текстом.
– Давай опять обручимся.
– Ты же обручена…
– Я порвала помолвку.
– Когда?
– Вот сейчас. Я его раскусила. Он жесток и коварен. Случилось… не важно что, но я поняла, какой он. Нет, слушай. Наверное, для тебя это пустяк. У Полли была обезьянка. Она его укусила… и он ее убил!
– Кто, Пикеринг?
– Да. Никогда бы не подумала. Это мерзко… низко… Как я могла, как могла обручиться с таким человеком?
Что-то тут было не то. Как-то все не сходилось.
– Понимаешь, – продолжала она, – я обручилась с ним от досады. Рассердилась на тебя…
Нет, не то. Вообще-то, может быть. Чего не бывает! Но чутье подсказывало: «Не то». А пока он стоял в растерянности, Клара сделала неверный шаг.
– Какое счастье с этим Наткомом! – воскликнула она.
Билл облегченно вздохнул. А, вот в чем дело!
– Ты получила мое письмо?
– Да. Только что пришло. Мне переслали из театра.
Она спохватилась, но понадеялась на то, что он не очень умен.
– Из Портсмута его переслали в Лондон, – заторопилась она. – Сперва – в театр, потом – домой, а мама отправила мне.
– Понятно.
Они помолчали. Она подошла ближе.
– Би-илл!
Он закрыл глаза. Этого он боялся. Да, она хитрит, она лжет, но от того не легче. Она – женщина, он – мужчина, ничего не поделаешь.
– Прости, – сказал он, – обручиться мы не можем.
Клара очень удивилась. Вот уж чего она не ждала.
– Билл!
– Прости меня.
– Ну Билл!
Он стиснул зубы. Да, нелегко.
– Я же тебе объяснила.
– Знаю.
– Я думала, ты меня любишь. – Она подошла ближе и потянула его за рукав. – Не глупи. Неужели ты хочешь, чтобы я перед тобой унижалась? – Она издала легкий смешок. – Что ж, я делаю тебе предложение. Я не очень виновата. В конце концов, я слабая девушка. Ну, ошиблась, а теперь…
– Клара, – сказал он, – я женюсь.
Она отшатнулась. Многого она ждала, но не этого. Ее охватила холодная ярость. Поставить на все – и проиграть!
– Женишься?
– Да.
– Однако, – она засмеялась, – ты расторопен. На ком?
– На Элизабет Бойд.
– Я темное существо, но кто это? Девица из ресторана?
– Нет.
– Кто же?
– Племянница Наткома. Наследство причиталось ей. Я потому и поехал, чтобы уладить.
– И решил жениться? Как романтично… и удобно! Повезло ей, однако. Кто из вас это предложил?
Билл сжался. Неприятно, но сказать надо… Вдруг Клара сменила иронию на ярость.
– Дурак! – крикнула она. – Ты что, не видишь? Ей нужны твои деньги.
– Ты не права, – отвечал он. – Она ничего о них не знает.
– Как так «не знает»? Она что, не читала завещание?
– Она не знает, кто я.
– То есть как?
– Я здесь под фамилией Чалмерс.
Клара помрачнела.
– Как ты с ней познакомился?
– Я встретил ее брата в Нью-Йорке.
– Случайно?
– Да, случайно. Мне один человек оставил квартиру, а он туда зашел.
– Странно! А что потом?
– Он меня пригласил.
– Сюда?
– Он живет здесь на ферме.
– Это
она
разводит пчел?
– Да, она.
Глаза у Клары сверкнули.
– Нет, ты ребенок, истинный ребенок! Ей нужны твои деньги. Прямо сейчас, они тебя не знают! Случайно, а! Ты – просто душечка. Такая невинность…
Она повернулась на каблуках и бросила через плечо:
– Спокойной ночи.
Идя по дороге, она громко смеялась.
20
Дадли Пикеринг жевал окурок некогда роскошной сигары. Сидел он в гостиной, наедине со своими мыслями. Заглядывал хозяин, словно хотел прибрать. Заглядывал и благодушный Роско Шериф; но страдалец едва отвечал им. Теперь он беседовал со своим подсознанием.