Страница 107 из 273
– А чувство – поганое. У вас тоже?
– Конечно.
– Помню, я как-то читал, его растворили в ванной с…
– Стойте, а то мне будет худо!
– Да я так, к примеру.
– Не очень удачно.
– А может, отнесем ее туда, к ним? Молоко принесли, глядь – а рядом обезьяна. Можно и просто позвонить в звонок.
– Я не решусь.
– А я – пожалуйста. Могу сходить один.
– Я вас не оставлю.
– Спасибо вам большое.
– И потом, я боюсь остаться одна. Страшно – ужас! А к леди Уэзерби я бы с… этим не ходила.
– С ней.
– Неважно.
Билл нахмурился.
– Я читал, как два типа сунули труп в рояль.
– Что вы только читаете!
– Люблю детективы, – признался он. – Так как насчет рояля?
– Здесь только граммофоны.
– Вот, я читал…
– Бог с ним. Давайте что-нибудь из жизни.
– Может, ее расчленить – и в погреб? Так делают с женами.
Элизабет вздрогнула.
– Нет, – сказала она.
– Ну, отнесем в лес. Жаль, что нельзя сообщить леди Уэзерби, она очень волнуется.
– Да, мысль хорошая. И мы решим две задачи. Отнесем в ту часть леса и напишем письмо.
– Замечательно! Вы правда пойдете?
– Непременно. Ну, в путь.
Билл взял обезьяну за удобный хвост.
Пикеринг с интересом слушал беседу. Долетало не все, и видно было не все. Что держал этот субъект? Мешок, сумку? Постепенно он пришел к выводу, что туда положат, как говорится, плоды грабежа. Когда подозреваемые двинулись в сторону упомянутого участка, миллионер не сомневался в их злодеяниях.
Посудите сами, субъект два раза заходил поразведать. Теперь он идет на дело с сообщником и с мешком. Сжимая револьвер, Пикеринг пошел за ними и увидел, как они вышли из ворот. Что ж, двинулся и он. Кусты щедро одарили его колючками и шипами. Что-то впилось в икру, где-то чесалось, и одна из самых низких тварей ползла по шее.
Двигался он со всей возможной осторожностью, хотя природа наделила его скорее полнотой, чем легкостью. Азарт охоты овладел им, и он стремился ступать бесшумно, словно герои Купера. Он давно не думал о нем, занятый другими делами, а тут вспомнил и решил, что в нем что-то есть. Надо было, сетовал он, внимательней читать его книги, там немало полезных советов. К примеру, у этих индейцев ничего не трещало под ногой. И как это они? У него все время трещало, куда ни ступишь. Порой ему казалось, что внизу действует пулемет.
Билл тоже двигался вперед, Элизабет – за ним. Иногда он что-то говорил ей, чтобы подбодрить. До сих пор он восхищался ее весельем и смелостью, теперь заметил трогательную робость. Это вызвало в нем новые, странные чувства.
В тот самый миг, когда он думал, как бы их выразить, современный Чингачгук наступил на такой большой сучок, что Элизабет вскрикнула.
Билл тоже услышал треск – как тут не услышать? Он не подозревал, что их преследуют, но спутница явно испугалась, и он решил ее утешить.
– Это ветка. В лесу всегда такие звуки.
– А по-моему, это человек с револьвером.
– Зачем ему за нами идти? – сурово спросил Билл.
– Смотрите! – вскричала Элизабет.
– Что такое?
– Вон за тем деревом.
– За каким?
– Ну, за этим. Высоким.
– Вот что, я сейчас пойду…
– Я одна умру. – Она всхлипнула. – Какая же я трусиха! Просто червяк.
– Ерунда. Со всяким бывает. Помню, я читал…
– Не надо!
Сердце у него забилось с непривычной быстротой. Ему хотелось одного – как можно быстрей ее утешить. Там, где они стояли было темно. Он едва различал миниатюрную фигурку. Вдруг ему пришла в голову прекрасная мысль.
– Возьмите меня за руку.
А что? Вполне резонно. Сейчас она – испуганное дитя.
Что-то маленькое и мягкое скользнуло в его руку. Царила тишина. Пикеринг не наступал на сучья. Луна едва светила сквозь деревья.
– Так лучше?
– Да, намного.
Листья не шевелились. Все было тихо, только зашуршала птица.
– Не страшно?
– Нет.
И тут что-то случилось. Собственно, это взлетел фазан, но очень шумно. Во всяком случае, Билл вдруг заметил, что обнимает Элизабет, мало того – целует. Она при этом рыдала. Кто-то что-то говорил. Да, это опять же он.
– Элизабет!
Какое имя! Музыка, а не имя. Странно, раньше он его не любил. Оно напоминало школу, поскольку он вечно забывал, при ком же это разбили Великую Армаду. А теперь ясно, что лучшего имени нет. Как еще передашь эту нежную прелесть? Поистине, что ни слог, то поэзия. Стоишь, повторяешь его, и больше ничего не надо.
– Элизабет!
– Билл, дорогой!
И это неплохо. Если хорошо произнести «Билл», есть в нем какая-то музыка. Все прочие Биллы этого не знают, потому что их имена произносят обыкновенные девушки.
А вот она… Лучшая из лучших… Неужели он – «дорогой»? А может, правда? В полном восторге он поцеловал ее одиннадцать раз.
Время остановилось. Счастье достигло зенита. Он заметил не сразу, что держит кого-то за хвост.
Дадли с трудом глядел сквозь тьму. Он ничего не понимал. Карикатурист поместил бы над его головой большой вопросительный знак. И то сказать, добыча остановилась, стоит и что-то болбочет. Индеец, какой-нибудь Чингачгук (нет, что за имена!), подполз бы поближе и все выяснил. Но миллионер знал по опыту, что при всех своих преимуществах в этом он индейцам уступает. Возьмем хотя бы вес, фунтов сорок лишних. И потом, ползанье – как гольф. Тренироваться надо смолоду.
Прислушавшись, он решил, что это засада. Субъект подстерегает его с револьвером. Конечно, при оружии неважно, силен ты или нет, но миллионер рассуждал не очень ясно.
Что бы тут сделал индеец?
Обошел
бы врага. Так. Он двинулся влево и вскоре вылез на полянку. Там он понял, почему нет треска – сучки сменились мхом. Кроме того, место было знакомым. Прямо перед ним, в лунном свете, стояла студия лорда Уэзерби. В нее входили две темные фигуры.
Он отполз под кусты и задумался. Зачем грабителям идти к хозяину? Шли бы в дом, если хотят грабить, он совсем близко. Но они направились в мастерскую. Вот, прекрасно видно, сперва – он, потом – она, вроде за него держится.
Подползти поближе? Индеец бы так сделал? Вряд ли, тут нужны помощники. Но вот они встали, вроде бы прислушались. Мужчина уже не нес мешка. Сказав что-то друг другу, они подались вправо, к лесу. Вскоре их шаги утихли. Он бросился к мешку – и понял, что у него нет спичек.