Страница 8 из 69
Патрик одобрительно посмотрел на меня. Остальные тоже повели себя довольно тактично. Промолчала даже Гвен.
— Так, значит, аквариум пропал, — задумчиво повторил Дик.
— Не пропал он, — неожиданно заявила Гвендолен. — Он у меня.
— Как?
— Да так, — Гвен пожала плечами. — Мики сказала, что рыбки ей надоели. К тому же ее часто не бывает дома, и она беспокоится, что рыбкам не хватит еды. Так не возьму ли я их себе?
Понятное дело, Мишель прекрасно знала, что сама мысль о голодной кошке, замерзшей собаке или некормленых рыбках непереносима для Гвендолен. Поэтому и обратилась к ней. Но вот зачем? Никогда я не поверю, что рыбки могли ей надоесть.
— Когда это было? — опередив Дика, спросил Патрик.
— Я как раз увязала в «Горшке каши», — ответила Гвен.
Дик изумленно поднял брови.
— Примерно с месяц назад, — дружно подсчитали мы.
— Господи, — сказал Дик, — с вами с ума сойти можно.
— Гвендолен работает иллюстратором в детском издательстве, — объяснил Ник.
Я вдруг потеряла нить разговора. На глаза мне попалась бумажка, на которой почерком Мишель было написано:
«Поскольку проходы из комнаты в комнату просматриваются отчетливо, следует, пожалуй, сделать и бежевые светлые стены, чтобы всем прозрачнее казалось. Двери чуть светлее должны быть. На стенах пастельных тонов картины. В гостиную потом вход на контрасте — там розовый и черный цвета. Букет подобрать позже. Зеленые спальни и камин в прихожей. Вешалка для одежды. Трельяж. Все».
Я перечитала это второй, третий раз, изумляясь все более и более. Потом протянула Патрику. Все замолчали и уставились на нас.
— Н-да, — сказал Патрик очень серьезно, ознакомившись с запиской. Наступила пауза. Снова этот Дик не лезет и ни о чем не спрашивает, отметила я про себя. Наконец Патрик протянул листок Дику, и тот быстро прочел.
— И что же? — спросил он. — Вижу тут заметки мастера, не более того.
— Это не заметки мастера, — сказал Патрик. — Это примитивщина. Чтобы создать такое, не нужны ни Мики, ни ее талант. Любая домохозяйка с неплохим вкусом может сделать это сама.
— Дело даже не в этом, — вмешалась я. — Дело в другом. — Я посмотрела Дику в глаза. — Дело в том, что это писала не Мишель.
Остальные вырывали друг у друга из рук бумажку.
— Почерк Мики, — наконец уверенно сказал Ник, а остальные закивали.
— Почерк Мики, — согласилась я. — Но это писала не она.
Дик напряженно смотрел и слушал.
— Это не ее стиль, — объяснила я свою мысль. — Не могла Мики написать «вешалка для одежды». Понимаете? У нее был свой собственный сленг, и она всегда говорила «рогатка» — ведь она предпочитала вешалки под старинные и всегда использовала их, если позволял интерьер. А если не позволял, она ставила современную мебель для прихожей с современной вешалкой, но называла ее все равно «рогаткой».
— Ты хочешь сказать, что она писала под диктовку? — спросила Джуди.
Я удивленно взглянула на нее.
— Нет. Да и кто будет диктовать такое? По правде сказать, мне это и в голову не пришло. Я только знаю, что Мики такого не напишет.
— Ну-у-у, Бланш, — протянул Эд. — Всяко бывает.
Дик осторожно взял листок у меня из рук.
— Я разрешу ваш спор, отдав это на экспертизу, — заявил он. — Специалисты дадут однозначное решение, ее ли собственной рукой это написано, — ведь текста много. Вы усомнились? — отнесся он ко мне. — У вас есть что-нибудь, о чем вы точно знаете, что это писала мисс Дейл?
— Есть, конечно, — письма ее, и последние, и студенческие.
— Очень хорошо. — Дик бережно спрятал листок. — А меня больше интересует вот это. — Он взял со стула отложенную пачку бумаги и показал нам. Листки были покрыты длинными рядами цифр.
Мы дружно рассмеялись. Даже Гвен улыбнулась сквозь слезы.
— Можете их выбросить, — вытирая слезы, сказала я. — Мы знакомы с Мишель одиннадцать лет. И еще в институте, на лекциях или на скучных занятиях, она, задумавшись о чем-то своем, рисовала вот так цифры — без связи и смысла. Мы еще тогда шутили, что они похожи на шпионские донесения. Но она так и не отвыкла от этого. У Мишель была очень плохая память, но при этом она отличалась редкой пунктуальностью, так что ей приходилось все записывать. И ее записи тоже всегда были испещрены — на свободных частях листка были написаны цифры, цифры, цифры...
— Даже на том пикнике сидела у костра и рисовала палкой на земле первые попавшиеся цифры, — припомнила Джуди. — Да, Бланш правильно сказала, это всегда за ней водилось.
— Вы рядом сидели? — спросил, оборачиваясь к ней, Дик.
— Совсем рядом, — ответила Джуди. — Даже касалась ее плечом.
— Вам надо помириться с мужем, — неожиданно без всякого перехода сказал ей Дик. И, поймав свирепый взгляд, которым она окинула нас, поспешно добавил: — Вы не думайте, мне никто ни слова не говорил, да просто не успели бы. Но помириться с ним вам надо обязательно.
Он встал и сделал общий полупоклон.
— Всем спасибо. Всего хорошего, я вам позвоню.
Он повернулся, чтобы идти, и уже на пороге опять оглянулся.
— Вы все здесь друзья? — то ли спросил, то ли сообщил он.
— Да, — заявила Гвендолен, прежде чем мы успели открыть рты. — Бланш и я, Джуди и Ник, Патрик и Эд, а в первую очередь Мишель — мы друзья. Мишель в первую очередь! У нас у всех хоть родные есть, а она — одна-одинешенька. Мы друг другу доверяем и никогда не смогли бы друг друга обмануть. Ни за что на свете!
Ричард Уиллет посмотрел на меня. Не колеблясь, я кивнула. Тогда он еще раз обвел нас взглядом и вышел.
Глава четвертая
Серая обезьянка
На другое утро, уже в половине девятого, я была в полицейском участке.
— Будьте любезны, мне нужен мистер Уиллет, — обратилась я к дежурному.
— Просто Дик, — раздался из коридора голос, и наш вчерашний знакомец вышел из-за угла. На нем был уже другой костюм, тоже красивый и явно очень дорогой, сорочка в тонкую полосочку и идеально подобранные в тон всему этому ботинки. — Так и знал, что вы придете. Проходите. Это ко мне, — обратился он к дежурному и дал ему еще какие-то указания. Я стояла и терпеливо ждала.
— Проходите, — повторил Дик и открыл передо мной какую-то дверь, очевидно, своего кабинета. — Слушаю вас.
Я собралась с духом и начала.