Страница 34 из 60
— Там, — Олег неопределенно махнул рукой вниз, на море. — Очень вредная была женщина. Рыжая бестия!.. Она все это придумала. А Доренко у нее под каблуком был... Чуб он, одним словом!.. Я и его нашел.
— Он-то где?
— Тоже там... Нам ехать надо. Срочно!.. Но нам туда без охраны нельзя. Я там один особняк у бандитов спалил... Виктор Сергеевич, вы не могли бы...
— Понял, Олег... Сейчас Ерофееву позвоним.
— Надо человек пять... Но чтобы вид был грозный.
— Лады, Олег. А куда едем?
— На Фиолент поедем... Там была красивая дача у господина Коровенко.
— У кого?! Так это ты у Зубра дом спалил?.. Ну нет, я так к нему не поеду... Я десять человек захвачу. Или пятнадцать!
— Что это вы все о делах, — улучив момент, вступила в разговор Туркина. — Посмотрите на него: он же на человека не похож!.. Олег, ты не замерз? Хочешь чего-нибудь?
— Хочу!.. Есть хочу смертельно.
Машины остановились у обрыва рядом с тем местом, где в своей пещерке ночевал Олег.
Пока Харитонов расставлял морских пехотинцев, Крылов успел спуститься в свое «логово»... Он вытащил на поверхность пакет с добром Доренко.
Расположились прямо на камнях... Деньги и документы на дачу сразу отложили в сторону — с этим все понятно!..
Ключи, очевидно, были от инкерманского дома Доренко. Савенков сразу определил это, разложив их веером.
— Ясно?
— Нет.
— У тебя, Харитонов, дача есть?
— Не до дачи мне было. Я все время в море...
— Понятно, как в песне: «и вода нам как земля, а экипаж у нас семья»... Олег тоже по дачному делу не специалист... Смотрите, на каждом ключе кусочек пластыря и буковки: «К», «В», «Д», «Ч», «X».
— Ну и что это?
— А это: комнатка, ворота, дом, чердак, хозблок... Эх вы, дачники-неудачники!
Сложнее было с дневником.
Олег, просматривая его по диагонали, остановился на последних десяти страницах и начал читать вслух отдельные выдержки.
Там было все: даты грабежей, фамилии, списки драгоценностей, планы инкерманских подземелий.
— Все сходится, — подытожил Савенков. — И татары эти, что колодец долбили, и ключи, и документы, и дневник... Доренко давно все знал, но сделать ничего не мог. Такой дом купить — это надо много денег. А с других сторон к сокровищам не подобраться... И тут появляется рыжая Зоя...
— Которой он в порыве страсти открывает свой секрет...
— Точно! А она подсказывает, как деньги добыть. И сама активно помогает в этом.
— Все верно!.. Только что мы с тобой, Олег, будем мужу ее говорить. Бедному банкиру, убитому горем?
— А что говорить? Правду говорить.
— Да, это так! «Лучше горькая, но правда, чем красивая, но ложь»... Но ему от этого не легче.
— А ему и так плохо, и так. Жену надо было лучше выбирать... И не по размеру бюста, и не по цвету волос.
— Да, Олег, по выбору жены ты большой специалист. Когда сам жениться-то будешь? Настя в Москве заждалась.
— Всему свое время... Так мы, Игорь Михайлович, и Дибичу подарок привезем.
— Подарок?! Хорош подарочек. Но информация действительно важная. Мы можем ему даже сегодня телеграмму послать, прямо на работу: «Ищите жертвы под персиками на Инкермане... От «Совы» большой привет»... Так? Вся Петровка на уши встанет!
Слушавший все это Харитонов вдруг засуетился:
— Время теряете, ребята. Едем скорее.
Когда они разворачивались у дома с «кремлевским» забором, Олег заметил, что сбитые им вчера ворота лежат на земле.
Они очень долго будут так лежать — охранять уже почти нечего.
У забора торчала одинокая понурая фигура с забинтованной головой... Лошак, увидев в кабине Олега, вдруг глупо улыбнулся и помахал рукой.
Олег тоже поднял руку, а затем приложил ее к груди и склонил голову... Извини, мол, брат, — так получилось...
Артем КУРАМШИН
ШЕСТВИЕ БОГОВ
Пролог. Дождь
В тот вечер было что-то, предвещающее неладное.
Весь день лил дождь. Еще утром небо заволокла серая свинцовая пелена, и после обеда первые капли упали на землю. К вечеру мелкий осенний дождик сменился настоящим летним ливнем — правда, без грома и молний. Вода смыла пыль и грязь, бурной рекой хлынула по сточным каналам.
Основной поток иссяк к темноте, и сейчас невесомая морось наполняла собой все пространство на улице. Словно подвешенная в воздухе, она окутывала дома, пролезала под куртки и плащи редких прохожих.
Жители города в большинстве своем старались сидеть дома в этот час. И не только из-за непогоды. Было что-то гнетущее в этот вечер. Что-то мрачное витало вокруг.
Только важное и безотлагательное дело могло выгнать кого-либо на улицу. Степенные главы семейств восседали в потрепанных креслах или возлежали на массивных диванах, читая газеты или просматривая телевизионные передачи. И не важно, чему они уделяли свое внимание — футболу или сводке последних происшествий; в одном они были едины: незачем выходить сегодня из дома. Их жены хлопотали на кухнях, пробуя на соль бульоны или котлеты, выглядывали в окна, внутренне усмехаясь над безумцами, которые рискнули выйти на мокрый асфальт. И в этом они были правы: не стоило сегодня покидать свои уютные жилища.
В такую пору хочется улечься в теплую кровать, как можно сильнее накрыться одеялом и уснуть, до утра не вспоминая о дожде. Легкое постукивание по подоконникам и жестяным крышам, больше похожее на шелест, убаюкивает и поет колыбельные для всех. Под эти звуки так хорошо засыпать.
Но дети не спали. Странное дело — обычно нудная погода клонит в сон в первую очередь детей. Но не сегодня. Вместо этого они рвались на грязные ступени подъездов, словно ожидая увидеть там своих друзей. Становились возле окон, упираясь лбами в стекло, как будто по улице тянулась процессия клоунов приезжего цирка.
— Что-то происходит, — говорили родители, закрывая на замки входные двери и задергивая шторы на окнах.
Странно вели себя и собаки. Беспородные дворняги сбивались в мелкие кучки, прячась под козырьками подъездов и арками зданий. Они жалобно скулили и били облезлыми хвостами по камню мостовой. Их благородные собратья, лежа на пушистых коврах и лаковых паркетах, тоскливо глядели на окна и прикрывали лапами носы.
— Что-то происходит, — говорили полицейские, машинально сжимая в руках дубинки и внимательнее присматриваясь к окружающей обстановке.