Страница 33 из 60
По проходу можно было идти, хотя и не в полный рост... Протиснувшись в полуоткрытую и намертво вросшую в землю ржавую дверь, Олег оказался на соседнем, идеально ухоженном участке... Садике побеленными персиковыми деревьями, с виноградником на узорчатых шпалерах, с грядками, окруженными кирпичными бортиками.
Можно было свободно пересечь этот участок и спуститься по склону к тропинке, ведущей вниз к пристани... А там катер, который через десять минут доставит к Графской пристани.
Но это будет позорное бегство... А за этим последует еще одна погоня.
Четвертая погоня за последние сутки. Пожалуй, слишком!
Это выдержать трудно, особенно на абсолютно голодный желудок...
И такую погоню полковник Доренко может организовать по всем правилам. И вполне официально. С привлечением сотни сотрудников, агентуры, передвижных постов, спецтехники.
Юридически Олег Крылов — наркоторговец и террорист!
Можно даже дать приказ: «При попытке бегства стрелять на поражение».
Олег вздохнул и, пригнувшись, короткими перебежками устремился к домику, примостившемуся на краю дота... С каждым метром все явственнее ощущался головокружительный запах шашлыка.
И понятно — Доренко и Зоя собирались обедать.
По границе двух участков была натянута колючая проволока... Прихваченный в подвале секатор оказался очень кстати.
Наиболее удобной для «прорыва обороны» оказалась угловая часть забора. Там Олега прикрывали чахлые зеленые кусты и стоявшая вплотную к ним черная «Волга»... На ней, очевидно, и приехал Доренко.
Машина стояла перед открытыми воротами, а за ними... Олег даже привстал, чтобы получше разглядеть эту удивительную дорогу... Двадцать метров по самому краю обрыва, а затем резкий, почти прямой поворот направо... И потом крутой подъем вверх.
Олег опустился на землю и пополз под машину.
Пять минут, лежа на спине, он кромсал секатором тормозные шланги... Скрежет металла и легкое шипение, доносившееся из-под машины, тонули в шуме прибоя и звоне шампуров у мангала...
Дело сделано. Олег вылез на свободу и пополз к дальней стене домика. Еще с соседнего участка он заметил там маленькое открытое окно.
Разговор шел на повышенных тонах, и поэтому можно было просто стоять, прижавшись к стене, и особенно не прислушиваться.
Рыжая Зоя говорила звонко:
— Я тебя не понимаю, Семен. Не понимаю! Зачем тебе сейчас эти документы и деньги эти паршивые? Нужны они тебе?
— Нужны!
— Зачем?! Ну, смотри сам: в пещеру мы пробились?
— Пробились.
— Денег там в сотни, в тысячи раз больше, чем ты в этом дурацком кейсе потерял. Так?
— Так.
— Документы на дом пропали. А зачем он тебе сейчас? Ты сюда возвращаться думаешь?
— Нет, и не собираюсь.
— Правильно! Через неделю мы купим дом на Кипре, во Франции, в Швейцарии... Паспорта у нас готовы?
— Готовы.
— Билеты?
— Достану... «Челноки» до Стамбула каждый день плавают. Нет проблем!..
— С таможней вопросов не будет?
— Спрашиваешь! Ты, Зоя, меня недооцениваешь. Для меня таможня всегда дает добро.
— Тогда не понимаю, Семен. Зачем тянуть? Парня этого зачем терзать? Отдай его Зубру. Пусть этот Коровенко сам с ним счеты сводит — за митинг, за пожар... Поедем на Инкерман, Семен. Не могу больше терпеть, очень посмотреть на все это хочется.
— Вот! Я так и знал, Зоя! Для тебя главное побрякушки эти на себя нацепить! А дневник?
— Что «дневник»?
— Там же всё, все подробности... За этими чемоданами десятки трупов. Пусть это было давно, но такой шум может быть! Ты не только из Франции вылетишь. Тебя и Занзибар не примет!.. Будешь сидеть где-нибудь в Ираке и бриллианты эти под чадрой носить.
— Постой, Семен. Какой шум? Когда все это было?
— Вот именно!.. Дневник для меня — это алиби! Это история... Я за ним двадцать пять лет носился. Отец мой — столько же. И до него он по свету колесил. Это же реликвия! Понимать надо.
— Ладно, Семен... Где Лошак? Он работает с этим парнем? И пусть работает... Если тот за час ничего не скажет, то толку все равно не будет. Тогда поедем на Инкерман.
В этот момент дверь со скрежетом распахнулась, и на пороге появился белобрысый парень с дикими глазами и с шампурами в руках:
— Убежал он, убежал! Я шашлыки делал, а он Лошака чем-то по башке хлопнул и смылся. Я и не видел ничего... Вхожу я: тот лежит, а этого нет. Сбежал, паскуда!
— Сбежал?! Лопух этот Лошак, осел!.. Аты что орешь? Ишь, глаза выпучил! Ищи! Весь участок осмотри, за домом, в сарае, под машиной!
Олег понял, что больше ничего интересного здесь не услышит.
Не выпуская из рук своего боевого оружия, он бросился к воротам... Его сразу заметили! Вслед понеслись затихающие вопли Доренко: «В машину, Зоя! Догоним! Я все закоулки знаю. Никуда он не денется...»
Машина рванулась с места.
Миновав опасный путь вдоль обрыва, Доренко резко повернул направо и начал подъем... На вершине, в самом центре дороги, стоял Олег, держа перед собой увесистое двухметровое бревно.
В последний момент он поднял его над собой и бросил в лобовое стекло черной «Волги». Доренко машинально нажал на тормоз, но машина не послушалась и, замерев на мгновение, начала сползать вниз.
Семен очень хорошо знал, что у него там, за спиной. Он что-то крикнул Зое, открыл дверцу и вывалился из машины.
Именно вывалился... Левая нога застряла в ремне безопасности. Он остервенело дергался, цеплялся за кочки и прошлогоднюю траву.
Зоя тоже высунулась из машины, но, оглянувшись, замерла, вцепившись двумя руками в открытую дверцу. Солнце светило ей в спину, и от этого ее развевающиеся волосы выглядели рыжими... Ярко-рыжими!
Олег подбежал к машине, когда она, задрав капот, вздрогнула и, увлекая за собой пассажиров, начала скользить вниз... А затем стала все быстрее падать, подскакивая на скалистых уступах.
Машина долетела до воды без взрыва... Она глухо шмякнулась в прибойную волну и почти сразу затонула. Здесь, у прибрежных скал, было глубоко.
Олег резко повернулся и увидел наверху, где он только что стоял с бревном, три фигуры... Они, очевидно, успели лишь к финальной сцене и стояли неподвижно, плечом к плечу... В центре, щурясь и прикрывая глаза ладонью, — Савенков. По левую руку — дородный Харитонов, а по правую — маленькая, юркая Лида Туркина... Просто «Три богатыря». Картина маслом!
Доклад Крылова руководству получился сумбурный:
— Нашел я ее, Игорь Михайлович! Нашел нашу пропавшую Зою Шорину.
— И где она?