Знахарка

Знахарка

После ночного дождя над Горюново выглянуло солнышко. От земли поднимался пар и устремлялся в яркое небо. Пахло свежей травой, ветром и приближающимся летом.

По двору важно ходили куры с выводком цыплят, учили жёлтых пушистиков царапать лапками землю, выискивать зёрна и червей.

Дуняша сидела на крылечке и лечила разбитую коленку. Брат, младше её на три года, был очень шустрым мальчонкой. Ванятка бегал сломя голову, рубил деревянной сабелькой молодую крапиву вдоль забора, дразнил соседских собак и кошек. Ссадины и царапины, разбитые коленки у малого – обычное дело.

Дуняша прикладывала к ранам какие-то листики, приговаривала:

– У вороны заболи, у сороки заболи, у Ванятки заживи!

Лечила вроде как понарошку, но Ванятка знал, что рука у сестры лёгкая, волдыри и царапины после её врачевания заживают мгновенно.

Тишину майского утра прорезал душераздирающий визг. Из-за соседского забора вывалился большой разноцветный шар и покатился по улице, рассыпая снопы искр. В воздухе мелькали серые, рыжие и чёрные части тел, похожие на чьи-то хвосты, лапы, лохматые уши, оскаленные пасти. Раздавались дикие вопли и мявканье. У крыльца шар остановился, но продолжал крутиться на месте и цветисто мельтешить.

Ванятка выдернул ногу из рук Дуняши и побежал разнимать дерущихся котов.

– Куда ты, эти разбойники тебя самого сожрут! – крикнула вдогонку Дуняша.

Но брат не послушал. Издав боевой клич, он ринулся в самую гущу орущей кучи. Размахивая саблей, он разогнал чужих и отбил у врагов своего котейку.

– Смотри, у него кровь, – сообщил Ванятка сестре. – Ухо ранено.

– Ну чего тебе дома не сидится? – строго выговаривала коту Дуняша. – Как ещё совсем не оторвали?!

– А как усидеть дома, когда тепло настало? – заступился за кота Ванятка.

Дуняша гладила мягкую шёрстку, чем-то мазала ухо, приговаривала:

– Не ходи соседей драть, не рискнут тебя кусать. Береги свои меха, уши, хвост и потроха.

Ванятка смеялся этим складным присказкам, на которые сестра была большой мастерицей. А полосатик сидел у неё на коленках смирно, щурил жёлтые глаза и мурчал от удовольствия.

Дуняша гладила кота и почему-то думала, что делает это в последний раз. Ведь вчера ей исполнилось семь лет. На именины приходила бабушка Аглая. Они все сидели за столом, ели пирог. Радовался один Ванятка, он скакал на деревянной лошадке и размахивал сабелькой. Мама подарила Дуняше новый платок, а глаза у неё были грустные. И отец всё время молчал, только переглядывался со знахаркой и утвердительно кивал головой.

Значит, скоро…

– Смотри, Дуня, какие дружные, – показал Ванятка на двух цыплят, ходивших по двору парочкой. – Они даже из-за червяка не дерутся, честно пополам разделили!

– Прям как мы с тобой! – сказала Дуняша и добавила: – Неразлучны два цыплёнка, братик Ваня и сестрёнка!

Они засмеялись.

На крыльцо вышла мать, позвала:

– Иди, Дуняша, возьми ляльку, покачай. Все руки мне отмотала, горластая.

Дуняша взяла на руки завёрнутый в тряпки орущий красный комочек, положила на лавку.

– Ну чего ты, малая? Кричишь и кричишь. Дай мамке роздыху-то.

Дуняша размотала тряпки, осмотрела ручки, ножки, погладила напряжённый животик и вытащила из складки между ногой и тельцем длинный волос. Повернулась к матери:

– Видишь, что её беспокоило? Чесала, поди, волосья над люлькой, вот и обронила. Глядеть же надо. А ты трясёшь и трясёшь. Чуть мозги ребёнку не вытрясла.

– И то, как я недоглядела, – сказала Варвара, устыдившись, что не заметила такой простой причины беспокойства новорождённого младенца.

Варвара завернула младенца в чистые пелёнки и приложила к груди. Благодарно посмотрела на Дуняшу, в который раз удивляясь мудрости и недетской рассудительности старшей дочери.

– Умница ты моя. Что бы я без тебя делала?

Вскоре пришёл отец. Потрепал за вихры Ванятку, обнял Варвару, с улыбкой посмотрел на сопящую в колыбельке младшенькую и, даже не взглянув на притихшую Дуняшу, сказал:

– Ну, что, нашей Дуне-то вчера семь исполнилось. Пора…

Мать сморщилась, зажала ладонями рот, сдерживая рыдания.

– Может, не надо, Ефим? Может, как-нибудь обойдётся?

– Снова да ладом. Нет, не обойдётся. Я слово дал. И ты прекрасно знаешь, почему я это сделал. Долги надо платить.

– Может, попозже, – продолжала возражать мать. – Пусть хоть Дашутка подрастёт. Как я без помощницы с малой справлюсь?

Отец впервые взглянул на Дуняшу и тут же отвёл взгляд.

– Тяни, не тяни, а отдавать девку придётся. Лучше сейчас: легче привыкнет, пока не выросла.

Родители загодя готовили Дуняшу к тому, что отдадут её на обучение бабке Аглае. Говорили, что Дуняша – не обычная девочка, ей уготована особая жизнь, трудная и почётная. Говорили. Но Дуняша до последнего не верила, что это произойдёт. Как можно отдать родное дитя чужой старухе? А у неё самой, у дочки своей, они спросили? Хочет ли она становиться знахаркой?

Бабка Аглая была, конечно, не совсем уж чужой. Она часто приходила к ним в дом, вела длинные разговоры с матерью, отцом. На Дуняшу глядела пристально, будто хотела просветить насквозь. От этого взгляда становилось не по себе. Но Дуняша не жаловалась, не убегала, смотрела приветливо. Почитала, как родную бабушку. Так велела мать. Послушно относила бабке гостинцы, иногда помогала прибирать в доме. Дуняша надеялась, что старуха передумает, откажется отнимать её у родителей.

– Мы не передумаем, – сказал отец, нажимая на первое слово. – Собирайся, дочь. Отведу тебя, пока светло.

– Ой, погоди, Ефим! Дай хоть накормлю дитя! Как голодного ребёнка в люди отправлять?

– Ну что ты причитаешь, Варюшка? Не на Луну же провожаем. Корми, конечно. Ешь, Дуня, да пойдём.

Дорогу заслонил Ванятка: перегородил деревянной сабелькой калитку.

– Не надо Дуню отдавать! Как мы с мамкой без неё будем? – сердито кричал он отцу, едва сдерживая слёзы.

– Так надо, сын. Теперь ты старший, защита и опора. Охраняй мамку с Дашуткой. Я скоро вернусь.

Дуняша подошла к брату, крепко обняла его и прошептала на ухо:

– Неразлучны два цыплёнка – братик Ваня и сестрёнка.