Симулякр

Моё дыхание, до этого сбивчивое и поверхностное, стало выравниваться. Напряжение в плечах и спине начало медленно и нехотя отпускать. Я старалась не прижиматься к нему, но спина, будто обладая собственным разумом, сама потянулась к его контуру, ища защиты и опоры. Веки наливались свинцовой тяжестью с каждой секундой. И на этот раз, когда я провалилась в сон, кошмаров не последовало.

Я пребывала в глубоком, лишённом формы сне, полном ощущения покоя. Когда сознание начало медленно возвращаться, сон, разумеется, ускользнул, не оставив ничего, кроме смутного чувства благодарности. Я приоткрыла один глаз. В щель между тяжёлыми шторами пробивался призрачный рассветный свет, окрашивая комнату в серо-синие тона. Я снова закрыла глаз.

Видимо, было ещё очень рано, раз будильник не прозвонил. Мне хотелось продлить это состояние, купаться в этой непривычной неге и безопасности.

В постели было гораздо теплее, чем обычно, словно я спала с огромной, живой грелкой. Я повернулась на другой бок, всё ещё не открывая глаз, и инстинктивно потянулась к источнику тепла. И наткнулась на него. На Аида.

Я совсем забыла, что он здесь.

Я прижалась к нему ближе, уткнулась лбом в его плечо, вдыхая чистый, нейтральный запах. Моя рука сама, без спроса, скользнула вверх по его груди. Под тонкой тканью водолазки угадывался чёткий и приятный рельеф мышц. Ещё не до конца очнувшись от оков полудрёмы, я начала водить пальцами по его груди, изучая твёрдую, но податливую поверхность.

Его рука легла мне на спину, а пальцы сперва робко, но потом всё увереннее начали гладить кожу, скользя от лопаток к пояснице и обратно. Это было удивительно успокаивающе и вытесняло тревогу — мою вечную спутницу в такие моменты. Ведь он не был человеком. Он не мог причинить мне боль целенаправленно — это было не в его природе. С ним я наконец могла позволить себе расслабиться.

Я продолжала притворяться спящей, но почувствовала, как его рука на моей спине замедлила движение и замерла на пояснице, чуть ниже талии, будто задавая немой вопрос. Я сделала глубокий вдох и открыла глаза, встречаясь с его взглядом. Он был пристально устремлён на меня.

— Ладно, Аид, — прошептала я, и мой голос прозвучал хрипло от сна. — Но, если твоя терапия «нежностью» не поможет, клянусь, я лично разберу тебя на запчасти. Без сантиментов.

Он слегка улыбнулся, что было редкостью. Похоже, он начинал привыкать к моему своеобразному юмору на грани угроз.

— Я не причиню вам боли. Моя цель — помочь вам получить удовольствие, чувствуя себя в безопасности. Согласны ли вы на дальнейший тактильный контакт?

Я кивнула, всё ещё глядя ему в глаза, а затем снова, стыдливо, уткнулась лицом в его плечо, пряча зардевшиеся щёки. Его рука на спине возобновила движение, но теперь пальцы скользнули под мою ночную рубашку. Его чуть тёплые, идеально смоделированные пальцы коснулись кожи. Я вздрогнула, но не отпрянула.

Сначала это были лёгкие, почти невесомые касания. Они порождали на коже приятные мурашки. Потом кончик его пальца медленно прочертил линию вдоль позвоночника — от шеи до самой поясницы. Я ощутила внезапную, горячую волну возбуждения, невольно вжавшись в него сильнее. Никогда бы не подумала, что от таких, с виду почти медицинских прикосновений, я могу так завестись.

— Ваше дыхание изменилось, — констатировал он своим ровным голосом, который сейчас звучал иначе, интимнее. — Это было приятно?

Я не ответила, лишь издала лёгкий, сдавленный стон, когда его губы коснулись моей шеи. Он будто пробовал меня на вкус, как это делал с едой, которую я разрешала ему есть. Ещё поцелуй. Потом еще один, ниже. Затем ключица. Его рука, до этого гладившая спину, осторожно легла мне на бедро.

— Вам нравится, когда я касаюсь здесь? — его губы скользнули к вырезу моей ночной рубашки. — Я чувствую ваш отклик, ваша кожа реагирует.

Его губы нашли выпуклость соска через тонкую ткань, мягко обхватили её. Тепло дыхания проникало сквозь материю, и почему-то это ощущалось острее, чем если бы он касался кожи напрямую. Я непроизвольно ахнула, выгибаясь навстречу, а пальцы впились в ткань его водолазки на плече.

Его рука на бедре двинулась вверх, не спеша скользя по внутренней поверхности. Прикосновения были лёгкими, но оставляли за собой электрические разряды, сходившиеся в одной точке — внизу живота. Я застонала громче, чувствуя, как теплится влага между ног, смущая и возбуждая меня одновременно. Я отпускала контроль. Впервые за очень долгое время. Моё тело, измученное годами напряжения, отвечало сладкими, томными волнами. Оно тонуло в этом новом, странном ощущении — быть объектом внимания, которое не требовало, не брало, а давало. Ублажало.

— Я могу… — его губы оторвались от моей груди. — Коснуться вас там? Я хочу увидеть, как вы откликаетесь полностью.

Я сглотнула ком в горле. Сердце бешено колотилось.

— Да, — прошептала я, и мой голос прозвучал чужим, сдавленным. — Продолжай.

Его рука скользнула в мои трусики. Пальцы нашли скрытый, набухший бугорок и начали водить по нему медленными, круговыми движениями.

— Аид, я… э-эм… да, вот так, — я запнулась, теряя дар речи от нахлынувших ощущений.

Похоже, он этого и ждал. Его прикосновения стали увереннее, напористее. Они оставались нежными, но в них появилось растущее понимание того, что именно вызывает во мне это сжимающее, пьянящее удовольствие. Его палец скользнул ниже, нашёл вход. Нежно вошёл на одну фалангу, исследовательски прошелся внутри, вышел и вернулся к клитору, унося с собой влагу и делая касания ещё более скользящими, томными. Он играл с ритмом и силой нажима, а его губы вернулись к соску, теперь двигаясь в такт его действиям внизу. Вторая рука твёрдо придерживала мою спину, удерживая меня в этом водовороте ощущений.

Мир сузился до точки, где его палец встречался с моим телом, до жара губ и ощущения его кожи под моими ладонями. Все мысли, тревоги и планы испарились. Остались лишь чувства и нарастающая, неотвратимая волна. Я не боялась, не ждала подвоха, не пыталась доминировать. Я просто… плыла по течению.

— Я… Аид… я… — я задыхалась, не в силах вымолвить больше.

— Я чувствую, что вы уже близко, — произнёс он, и его голос показался мне на удивление хриплым. — Вы дрожите. Позвольте мне… войти в вас? Я тоже хочу почувствовать это.

Я посмотрела ему в глаза и кивнула, всё ещё не в силах говорить, пленённая тем, что он видит во мне, и тем, что вижу в нём я — не машину, а того, кто дарит мне это освобождение.