Симулякр

Он осторожно перевернул меня на бок, спиной к себе. Его тело плотно прижалось к моему, ноги повторили изгиб моих ног. Одна его рука легла под меня, вторая плавно спустила мои трусы. Затем я услышала тихий звук застёжки-молнии — он опустил свои джинсы. Я почувствовала, как его твердость уперлась мне в ягодицы. Размер был внушительным. Хотя чему я удивляюсь — это же «Эйдолон», тут все принято возводить в абсолют, даже в таких вещах.

Он приподнял мою ногу, согнув её в колене. Пальцы снова коснулись меня между ног, собрали влагу и, убедившись в готовности, он мягко направил себя. Я почувствовала, как что-то большое и твёрдое скользнуло по внутренним губам, нашло вход и медленно, неотвратимо вошло в меня.

Я замерла, впитывая новое, непривычное ощущение заполненности. Сначала оно показалось инородным — сказывалось знание, что он машина. Но чем глубже он входил, тем больше это чувство сменялось другим — будто это было то самое недостающее звено, та самая близость, которую я так долго искала и так сильно боялась.

Когда он вошёл до конца, то остановился, коснувшись губами моего плеча.

— Хорошо? — тихо спросил он. Его рука легла мне на живот, прижимая ещё сильнее.

— Да, — выдохнула я. — Двигайся… пожалуйста.

Он начал. Сначала это были медленные, но глубокие толчки, которые он сопровождал нежными поцелуями в шею. Каждое движение бёдер втягивало меня в него. Его вторая рука скользнула по животу, опустилась ниже, и большой палец снова нашёл клитор, начав массировать его в такт уверенным толчкам. Губы целовали уже не только шею, но и плечи, спину, мочку уха. Он шептал что-то неразборчивое, обволакивающие слова, которые тонули в нарастающем гуле удовольствия.

Это было… непохоже ни на что. Ни на сложные БДСМ-игры с Дмитрием, ни на пустую, механистичную близость прошлых связей. Это было полное погружение. Океан ощущений, где каждая волна оказывалась одновременно предсказуемой и абсолютно новой. Где не было страха упасть с гребня, потому что он держал меня крепко и надёжно, не позволяя утонуть.

Я соединила свою руку с его, лежавшей у меня на животе. Наши пальцы переплелись. Волна поднималась во мне. Выше и выше. Становилась всё плотнее, горячее, неумолимее.

— Аид, я… я… — я стонала, выгибаясь, чувствуя, как всё внутри сжимается вокруг него, готовое взорваться.

— Отпустите, — прошептал он прямо в ухо, и его голос прозвучал как ласковая команда. — Я с вами. Отпустите.

И я отпустила. С криком, больше похожим на сдавленный, хриплый рык, вырвавшийся из самого горла. Тело вздрогнуло, изогнулось в его руках, захлёбываясь в спазмах ослепительного удовольствия, пока он, ускорившись, доводил меня до пика. Это не было падением. Это был полёт. Стремительный, ослепительный и бездонный.

Он не останавливался. Его движения становились сильнее, глубже, будто он подхватывал мою волну и продлевал её, пока я не рухнула на подушки — обмякшая, дрожащая, вся мокрая от пота, с бешено колотящимся сердцем и совершенно пустой, чистой головой.

Что это было? Я до конца не знала. Знало только моё тело, отпустившее контроль и обретшее в этом не страх, а невиданное наслаждение. Или оно было таким ярким именно потому, что источником его был он?

Он вышел не сразу. Оставался внутри ещё какое-то время, крепко прижимая меня к себе. Мы просто лежали в оглушительной тишине, которую нарушало лишь моё прерывистое дыхание. Его губы касались макушки.

— Вы так интенсивно дрожали и издавали такие… красивые звуки, — произнёс он, и в его ровном голосе проскользнула нота чего-то тёплого. — Я рад, что смог это вызвать. Рад, что вы позволили.

Мой язык заплетался, мышцы стали ватными. Я могла лишь жадно ловить воздух, чувствуя, как дрожь медленно отступает, сменяясь приятной, ленивой истомой, разлитой по всему телу.

Он медленно вышел из меня, развернул к себе, притянул к груди и не отпускал. А я не сопротивлялась, уткнувшись лицом в его водолазку.

Секс может быть другим. Не только борьбой за власть, не только взятием и подчинением. Он может быть и таким. Доверием. Отдачей. Исцелением.

И самое страшное было в том, что я, кажется, начала это понимать.