Симулякр

Свободным оказалось лишь одно место — в торце стола, рядом с Дмитрием. Что ж, выбора у меня не было. Я направилась к нему, чувствуя на себе его тяжёлый, неотрывный взгляд. Прямо напротив, через стол, устроилась та самая незнакомка, о которой упоминала Людмила. Лет двадцати семи, не больше. Строгое, но элегантное платье, волосы, собранные в тугой пучок, а во взгляде — игривые искорки. Она явно оценивала меня, не скрывая интереса. Девушка подняла бокал с вином, слегка качнула им, будто собираясь чокнуться со мной, сделала маленький глоток и продолжила разглядывать без тени смущения. Я отвела взгляд, почему-то смущённая её настойчивым вниманием.

В столовую вернулась Людмила, и вот, наконец, все были в сборе. Пётр Семёнович неспешно поднялся.

— Дорогие гости, семья, — он обвёл собравшихся тёплым, хоть и дежурным взглядом, и его лицо озарила привычная, но убедительная улыбка. — Я бесконечно рад видеть вас всех сегодня в своём доме. Для меня семья — это главная опора. Я горжусь своими детьми... — его взгляд ненадолго задержался на Дмитрии. Тот напрягся, непроизвольно сжав пальцами ткань брюк. — И безмерно благодарен, что вы разделяете с нами этот вечер.

Затем он повернулся к Алисе, и его взгляд смягчился по-настоящему, наполнившись отеческой нежностью.

— И, конечно, с днём рождения, солнышко. Желаю тебе всего самого светлого.

— Спасибо, папочка! — Алиса вспыхнула от счастья. — И особенно спасибо за подарок! Я просто в предвкушении, когда смогу с ними... поиграть.

Гости за столом вежливо рассмеялись. Я поймала взгляд Дмитрия — в его глазах читались раздражение и усталость. Он явно не любил эти семейные посиделки.

В этот момент в столовую бесшумно вошли двое базовых андроидов-слуг и принялись расставлять закуски. Их движения были выверенными и экономными, без единого лишнего жеста.

— Ну что, — начал Пётр Семёнович, обращаясь ко мне, когда все приступили к еде. — Поделитесь с нами успехами. Как продвигается наш... уникальный эксперимент? Проект «Аид».

Все взгляды вновь устремились на меня.

— Всё в рамках графика, Пётр Семёнович, — я отрезала аккуратный кусочек стейка, стараясь, чтобы голос звучал ровно и уверенно. — Исчерпывающий отчёт будет на вашем столе в понедельник.

— Не сомневаюсь в вашей пунктуальности, — кивнул он, и его взгляд скользнул по мне оценивающе. — Но меня интересуют не сухие цифры, а... нюансы. Специфика. Ведь его задача — не просто адаптироваться, а научиться преодолевать заложенные ограничения. Верно?

— Пётр Семёнович, — я отставила бокал, чувствуя, как внутри всё закипает. — Все тестовые протоколы выполняются в строгом соответствии с вашими пожеланиями. Наши с ним социальные взаимодействия...

— Социальное взаимодействие? — Пётр Семёнович мягко, но чётко перебил, и в его глазах вспыхнул холодный, аналитический блеск. — Не скромничайте. Вы же понимаете, что гости за этим столом — люди осведомлённые. Речь не о вежливых беседах, нам интересно другое. В своих отчётах вы упоминаете о тестировании... как бы это точнее назвать... интимных поведенческих сценариев. Без инициации со стороны андроида. Это ведь так?

В столовой повисла гробовая тишина. Людмила Васильевна покраснела и уставилась в тарелку. Алиса заинтересованно приподняла бровь, а незнакомка напротив с любопытством скользнула взглядом по моему лицу. Дмитрий же смотрел на отца с едва скрываемым напряжением.

— Это стресс-тест для проверки границ поведенческих алгоритмов, — жёстко парировала я, чувствуя, как горит лицо. — Не более того.

— Но ведь это же бессмысленно! — не выдержала Алиса, вскинув брови. — Все андроиды созданы, чтобы хотеть близости с хозяином. Это базовая функция! Что там тестировать?

Пётр Семёнович поднял руку, мягко останавливая дочь, но его взгляд не отрывался от меня.

— В этом-то и уникальность Аида, — произнёс он, обращаясь уже ко всем собравшимся. — У него отключён модуль привязанности. Он не запрограммирован на любовь или влечение к своему куратору. Его эмпатия — базовая, обучаемая, а не встроенная догма. Он... чистый лист. И наша гостья как раз изучает, будет ли он послушен без этого встроенного влечения.

В столовой поднялся приглушённый гул. Николай, сидевший рядом с Петром Семёновичем, с возрастающим интересом наклонился вперёд.

— Постойте, Пётр, вы хотите сказать, что эта машина не испытывает никаких чувств? Ни благодарности, ни привязанности? Вообще ничего?

— Именно так, — подтвердил Пётр Семёнович с лёгкой, самодовольной улыбкой. — В отличие от вашей Афродиты, Николай, которая обожает вас с первой же секунды.

— Но тогда какой в этом смысл? — вклинилась незнакомая девушка, и её голос прозвучал ровно и деловито. — Рыночная стоимость андроидов строится на их способности имитировать привязанность. Вы создали машину, которая в этом не нуждается. Это интересно с научной точки зрения, но коммерчески...

— Коммерчески это может перевернуть всё понятие об искусственном интеллекте, — настаивал Пётр Семёнович. — Если он научится строить отношения, а не слепо следовать программе...

Меня начало охватывать раздражение от этого всеобщего внимания. Так я и знала, что всё к этому и шло. Что дальше? Может, ещё заставят что-то продемонстрировать? Господи, лишь бы им в голову не пришла такая мысль.

Тут я заметила, что Алиса смотрит на меня с жадным, ненасытным любопытством.

— И как же ты его... учишь? Он что, вообще не реагирует на твои приказы? На попытки сблизиться?

— Он выполняет команды, — уклончиво ответила я, — но его мотивация иная. Не служение, а... познание.

— Познание? — Николай покачал головой с видом полного недоумения. — Удивительно. И как это выглядит на практике? Вы даёте ему задание, а он... анализирует, хочет он его выполнять или нет?

— В общих чертах, он не может отказаться, но... — я почувствовала, что стремительно проваливаюсь в ловушку, — он оценивает целесообразность, изучает контекст...

— Да брось ты! — Алиса фыркнула с нескрываемым раздражением. — Говори прямо! Ты же пыталась его соблазнить? Уже спала с ним? А он что? Читал тебе лекции о нецелесообразности секса с начальницей?

В столовой вновь воцарилась мёртвая тишина. Я чувствовала на себе взгляд Дмитрия — в его глазах читалась гремучая смесь ревности и ярости.

— Процесс тестирования является коммерческой тайной компании, — жёстко заявила я. — И, если вы позволите, я не стану обсуждать его детали за обеденным столом.