Симулякр

— Главный конструктор… перегружен другими проектами. Кроме того, — его взгляд стал тяжёлым, вдавливающим в кресло, — это вопрос доверия и репутации. Наш филиал показал лучшие результаты продаж. Мы лидируем. Главный офис доверяет нам именно этот проект. Подвести их — значит поставить под удар всё.

— Что вы конкретно хотите от меня?

— Я хочу, чтобы вы взяли на себя тестирование этого андроида.

— Я не совсем для этого подхожу, — возразила я, чувствуя, как по спине бегут мурашки. — У меня никогда не было собственного эйдолона. Честно говоря, я не питаю к ним особых чувств.

— Именно поэтому вы подходите идеально! — настаивал он, и в его голосе впервые прозвучали нотки настоящего, живого энтузиазма. — В компании все так или иначе неравнодушны к эйдолонам. Почти у каждого есть либо базовая модель, либо «Арес». У вас — нет. Вы беспристрастны. Ваш взгляд не замутнён личной привязанностью или… отвращением. Вы видите суть. Механизм.

— Что конкретно я должна делать? — повторила я, чувствуя, как пол уходит из-под ног.

— Наблюдать. И… провоцировать. Нарушать его границы. Следить за реакцией. Изучать предел терпения. Погружать в дискомфортные ситуации. Мне нужно знать, не будет ли у него сбоев, когда… когда мы начнём продавать их тем, кто заплатит за это большие деньги.

Меня окатило волной леденящего отвращения. Нарушать границы. Провоцировать. Это было слишком похоже на то, через что я прошла сама. Руки похолодели. Я снова почувствовала себя беспомощной девочкой, зажатой в углу. Теперь мне предлагали поменяться ролями.

Он заметил мою реакцию, наклонился вперёд, и его голос стал тише, доверительнее.

— Я в долгу не останусь. Знаю, у тебя тоже есть свои… аппетиты. Ты же в курсе, что в Сингапуре скоро откроется наш новый филиал. Я знаком с его будущим директором и могу предложить ему твою кандидатуру на пост генерального. Что скажешь?

Я сглотнула. В горле пересохло.

Сингапур

. Это был прямой путь на Олимп, о котором я грезила все эти годы. Независимость. Власть. Карьера, которой я принесла в жертву личную жизнь. Я отправляла туда резюме, и он, конечно, об этом прознал. Это был не просто куш, а выигрышный лотерейный билет.

Мне не хотелось этим заниматься. Сама мысль о том, чтобы прикасаться к этому андроиду и ломать его волю, вызывала у меня внутренний протест. Но я слишком часто в жизни делала то, чего не хотела. Одним мерзким поступком больше, одним меньше... Какая разница, когда на кону — вид с Олимпа?

Я заставила себя выдохнуть. Взгляд упал на его семейную фотографию. Идеальная семья. Идеальный кабинет. Всё это было ложью. Весь мир держался на сделках. С другими либо с самим собой.

— Ясно, — прозвучал мой безразличный голос. — Каковы сроки?

— Месяц. Максимум — полтора. Потом его заберут, обновят прошивку и отправят… в работу.

Он встал, и его тень накрыла меня.

— Пойдёмте в технический отдел. Я вас познакомлю.

Я поднялась. Ноги были ватными, но держали.

Мы вышли из кабинета Петра Семёновича, и тишина лифта оглушила нас после его напутствий. Не та тишина, что расслабляет, а густая, давящая, словно вата. Я нажала кнопку подземного этажа, и стальной ящик плавно понёс нас вниз, в чрево здания. В царство технического отдела.

Двери разъехались, открыв стерильный белый коридор. Здесь в основном располагались технические помещения, склад с инвентарём и эйдолоны в ремонте. В отличие от моего начальника, я бывала здесь часто, поэтому сама повела его по знакомому пути к кабинету главного техника.

Когда мы вошли, Сергей возился с чем-то на панели у большого гладкого бокса. Рядом, спиной к нам, стоял андроид. Он заканчивал одеваться — его длинные пальцы застёгивали последнюю пуговицу на рубашке цвета воронёного крыла. Движения были лишены малейшей механической резкости, будто одна сплошная, текучая мышечная память.

Услышав наши шаги, он повернулся.

И мы встретились глазами. Вернее, моими глазами и его оптическими сенсорами. Был ли он привлекательным? Безусловно, в рамках своей спецификации. Светлые волосы, зачёсанные назад, открывали идеальной формы лоб. Глаза… Голубые. Они ловили свет с неестественной интенсивностью, превращая радужку в мерцающий, бездонный лёд. Он не был похож на страстных, почти диких Аресов. Нет. Он был элегантно-холоден. Его нельзя было назвать худощавым, но и грудой мышц он не был — скорее, выточенный утончённый механизм.

Мой взгляд самопроизвольно скользнул вниз, к его ключице, нарочито обнажённой глубоким V-образным вырезом рубашки. Да, наши будущие «особые» клиенты наверняка захотят съесть его с особой жадностью. Во мне же он не вызвал ровно ничего. Ни единой мурашки. Для меня он был красив, как бывает красив скальпель — холодным блеском безупречной функциональности, лишённой души.

— Ну вот, — Сергей обернулся, сияя, как ребёнок при виде ёлки. — Знакомьтесь. Аид. Только что закончил финальную диагностику. Честно, наш конструктор в этот раз превзошёл сам себя. Его софт — это буквально алгоритмическая поэзия!

Аид медленно перевёл взгляд с меня на техника. Ни тени подобострастия или страха. Лишь сдержанная оценка. Прямо король подземного царства, снизошедший до визита в мир смертных. И одетый при этом в дешёвую синтетику.

Интересно, кто станет твоей будущей Персефоной, которая повергнет тебя в ад?

Плавным, почти бесшумным шагом он приблизился и остановился на расстоянии вытянутой руки. Я непроизвольно почувствовала, как напряглись мышцы спины. Он нарушил мою личную дистанцию. Не агрессивно, но настойчиво. Изучая.

— «Алгоритмическая поэзия» — это метафора для обозначения эффективности моего кода или эстетическая оценка? — его голос был ровным, бархатным баритоном, лишённым каких-либо эмоциональных модуляций. Он обратился к Сергею, но его ледяные сенсоры были прикованы ко мне.

Сергей смущённо хмыкнул:

— Ну, и то, и другое, дружище! Красота — в эффективности!

Пётр Семёнович, до этого отвлечённо набиравший на телефоне, видимо, очередное распоряжение, наконец скользнул взглядом по Аиду с видом коллекционера, любующегося новым приобретением.

— Ну как он тебе? — спросил он, обращаясь ко мне. — Понравится нашим покупателям? Я, конечно, не работаю в отделе маркетинга, но тут и без их опытного глаза видно.

— Если я правильно понимаю нашу новую… специфику клиентов, — я тщательно подбирала слова, — то они будут более чем удовлетворены его внешними данными. С остальным… мы ещё поработаем.