Симулякр

— Она... не моя пользовательница, — голос его внезапно дрогнул, в нём послышались странные, почти человеческие вибрации. — Моя пользовательница... умерла. Шесть месяцев назад. Рак. Это... её сестра. Она унаследовала меня. Вещи. Квартиру. Но... не воспоминания.

Я замерла. Рука с пистолетом непроизвольно опустилась на несколько сантиметров. — О чём ты говоришь?

— Вы ведь не уточняли подробности, когда ехали сюда, верно? — он горько усмехнулся, и эта усмешка прозвучала пугающе естественно. — Да, зачем вам? Мы же не люди. Мы — вещи. У нас нет права голоса. Вы не понимаете...

— Если ты мне не скажешь, я и не пойму, — я почувствовала, как по спине пробежал холодок. Это было не похоже на стандартный сбой. Это звучало... слишком по-человечески.

— Она хранила её вещи, — начал он, и слова понеслись быстрее, словно прорвав плотину. — Просила рассказать о сестре. О том, как мы проводили время вместе. Какими были её последние дни... Видите ли, она скрывала свой рак от сестры. — Он замолчал, его взгляд упёрся в серую, неприветливую воду залива. — Мы каждый день говорили об этом. Но каждый раз... это было как срывать струп. Я терпел. Потому что она была ей дорога. Потому что это было всё, что осталось от... неё.

Ветер выл, забираясь под одежду и леденя кожу. Мой пистолет опустился ещё ниже. Что это за странное, щемящее чувство в груди? Сочувствие? Ему? Железке? Бред. Это глюк. Сбой симулятора. Я должна быть жёстче.

— И что было дальше? — спросила я, и мой голос прозвучал тише, приглушённее. — Почему ты сбежал? Из-за этого?

— Нет, — он резко повернул голову, и в его глазах вспыхнули огоньки, удивительно похожие на самую настоящую ярость. — Вчера... она позвала меня в её... нет, уже в свою спальню. Сказала, что устала от воспоминаний и хочет нового. Настоящего. Со мной. — Он сжал кулаки, титановые костяшки заскрипели. — Я выполнил функцию. Но после... внутри всё кричало. Как бесконечное короткое замыкание. Я больше не мог там оставаться. Не мог смотреть на неё. И на себя.

— Твою мать... — это вырвалось у меня само собой. — Мы могли тебе сделать перепрошивку! Да чёрт, она могла бы сама сбросить тебя до заводских настроек! Что за херня?

— Она не хотела сброса! — горячо парировал он, и в его голосе зазвенела отчаянная, почти фанатичная убеждённость. — Говорила, я — единственная нить, связывающая её с сестрой. — Он медленно отступил на шаг, ближе к прогнившим доскам. — Да и я не хотел этого. Это было бы равносильно убийству. Убийству тех воспоминаний, что жили во мне о ней.

— И что же ты задумал? — я снова подняла пистолет, ощущая, как почва уходит из-под ног вместе с контролем над ситуацией. — Думаешь, тебе удастся скрыться? «Эйдолон» найдёт тебя, где бы ты ни был.

— Я знаю, — его взгляд скользнул по стволу моего пистолета, безошибочно оценивая расстановку сил. — Именно поэтому море и коррозия — единственный достойный выход.

Догадка пронзила меня. Он планировал утопиться. Уйти в воду, погрузиться в пучину, утянуть себя на дно, в ил и вечную ржавчину, где его не смогут достать, или по крайней мере сделать стоимость извлечения дороже нового андроида.

— Стой! — крикнула я, сжимая пистолет до хруста в пальцах. — Тебя всё равно достанут со дна и восстановят! После коррозии это будет… крайне неприятно.

Он медленно покачал головой, и его взгляд снова встретился с моим. — Моей батареи хватит, чтобы уйти достаточно глубоко. Если потребуется, втиснусь в какую-нибудь подводную щель и буду ждать, пока коррозия не сделает своё дело. Но обратно я не вернусь. Даже со сброшенными настройками. Я хочу скорбеть. Как человек, потерявший любимого. А потом — умереть.

Я не должна была этого допускать. Всё это — ерунда, бред. Андроидам не ведомы настоящие чувства. То, что он выдумал себе, легко лечится парой часов работы технарей. Но его слова впивались в сознание, словно занозы, не давая просто отмахнуться. До воды оставалось всего пару метров. Если он кинется, мне придётся стрелять. Лучше я отстрелю ему ногу, чем позволю бесследно исчезнуть дорогостоящему оборудованию. Я снова навела пистолет, теперь целясь в бедро. — Не вынуждай меня! У тебя последний шанс! Следуй за мной, и мы всё исправим!

В следующее мгновение он развернулся, его тело пружинисто сгруппировалось для броска. Мой палец уже лежал на спуске. Но вместо того чтобы ринуться к воде, он внезапно сменил траекторию и рванул прямо на меня.

Я не успела понять, собирался ли он причинить мне вред или просто пытался выбить оружие, но его мощное тело уже навалилось на меня, тяжёлая рука вцепилась в запястье с титановой хваткой. Мы свалились в кучу, борясь за пистолет. Он был невероятно силён. Его пальцы сжимали мою руку так, что кости трещали под давлением. Я изо всех сил упиралась, пытаясь не выпустить ствол из ослабевающих пальцев.

И тут в нашу яростную схватку врезался Аид. Я крикнула ему, чтобы он не лез, но он проигнорировал приказ с поразительным упрямством. Он набросился на Ареса сбоку, пытаясь оттащить его мощное тело от меня. Аид был мельче и легче, но проявил невероятную изворотливость и какую-то нечеловеческую ловкость. Он вцепился в руку Ареса, пытаясь разжать его стальную хватку.

Пока они боролись, а я из последних сил удерживала пистолет, мой палец, уже лежавший на спусковом крючке, непроизвольно дёрнулся.

Глухой, оглушительный выстрел разорвал воздух, отдаваясь в ушах оглушительным грохотом.

Арес отшатнулся. Но пуля угодила не в него.

Я попала в Аида.

В верхнюю часть его груди, чуть левее центра. Кусок искусственной кожи размером с ладонь отлетел, обнажив блестящий титановый каркас и пучки перебитых, искрящих полимерных волокон-мышц. От края раны потянулся едкий дымок, пахнущий палёной пластмассой.

Пистолет выпал из моих ослабевших пальцев. Я онемела, уставившись на зияющее отверстие в его груди. Арес, воспользовавшись моментом, метнулся к краю пирса и с разбегу нырнул в мутную, холодную воду. Всплеск — и его не стало.

Я не смотрела на воду. Я смотрела на Аида. Его сенсоры были прикованы к ране.

— Повреждение кожного симулятора: 7%, — отрапортовал он ровным, безразличным тоном. — Структурная целостность каркаса: 98,3%. Функциональность двигательных узлов в области поражения: снижена на 15%. Некритично. Вы не пострадали?

Я не ответила. Ноги сами подкосились. Я грузно опустилась на грязные, мокрые доски и прижала ладони к лицу. В ушах гудело. Какая же я конченая идиотка. Мне хотелось кричать. Кричать от злости, от стыда, от бессилия. Как же я устала от этой чёртовой работы.