Страница 53 из 56
Ну вот и сказочке конец, а кто слушал — молодец. Или новое начало с новыми обстоятельствами… А где дракоша?
Ну вот и сказочке конец, а кто слушал — молодец. Или новое начало с новыми обстоятельствами… А где дракоша?
Утро выдалось суматошным. Я только вернулась в свою квартиру после двухмесячного отдыха у родителей на даче и мечтала только об одном — о спокойствии и умиротворении.
— Фух, наконец‑то я дома.
Я поставила тяжёлые пакеты на стол. Родители не пожалели овощей и фруктов, снабдили меня всем необходимым на первые два месяца, а потом и соленья пойдут.
Я вернулась в коридор и скинула кожанку. Конец лета в этом году выдался прохладным, но сегодня погода радовала тёплым солнышком, которое ярко освещало квартиру. Завтра начнётся первый учебный день последнего курса. Не верится: последний год — и свобода.
Я потянулась и начала разбирать пакеты.
С одной стороны, мне не терпелось поскорее начать, чтобы год скорее прошёл, а с другой — наоборот, хотелось растянуть последний год подольше.
Учёба мне нравилась. Ближе к пятому курсу мы начали проходить действительно интересные темы и создавать свои, ни с чем не сравнимые проекты. Правда, «не сравнимые» — это только наши мысли: преподаватели же любили зарубить некоторые проекты за так называемый плагиат.
Телефон на столе настойчиво вибрировал. Даже не глядя на экран, я могла с уверенностью сказать, что знаю, кто может звонить в такую рань. И действительно, на дисплее высветилось мамино лицо.
— Да, мам?
Поставив звонок на громкую связь, я продолжила раскладывать всё по своим местам.
— Доченька, ты как добралась? Всё хорошо? По дороге ничего не случилось? — в мамином голосе звучала тревога. Вот всегда она так. Мне уже двадцать лет, в феврале будет двадцать один, а она всё переживает за меня, как за маленькую.
— Да, мам, до дома добралась спокойно. Дорога была хорошая, машин мало, скорость не превышала, — я закатила глаза.
Где‑то здесь должна лежать резинка. В коротких волосах, конечно, есть свои плюсы, но и минусов много. Вот, допустим, сейчас они настойчиво лезли в глаза.
— Как дела у вас с папой? Случилось что‑нибудь новенькое за те пару часов, что мы расстались? О, нашла! — радостно воскликнула я. Она лежала рядом с бутылкой испортившегося молока. В холодильнике. — Блин, когда уезжала, молоко не выкинула.
— Нет, у нас с папой всё хорошо, — в мамином голосе слышалась улыбка. — Ничего не поменялось. — В трубке загремели банки. — Да чтоб тебя… Ты готова к завтрашнему дню? Всё‑таки последний первый день.
— Да, мам. Я всё докупила ещё перед тем, как приехать к вам, — я щёлкнула кнопкой на чайнике и облокотилась о кухонный гарнитур. — Сегодня оформляем вечеринку для первокурсников. — Я достала из пакета конфеты и положила их на стол. — Так, это далеко не убираем. — Поэтому не переживай, если не дозвонишься. Мне не до телефона будет, а на вечер у меня планы с Максимом.
— Ох уж этот Максим, — проворчала мама. — Папа так и не передумал с ним познакомиться, можешь так ему и передать. И, Мирочка, прошу тебя, будьте осторожны. Беременность может ещё больше тебе навредить, а ты только начала курс у нового психолога. Да и…
— МАМА, я тебя услышала, можешь не продолжать. К двадцати годам о пестиках и тычинках я наслышана и от подруг, — мои щёки полыхали, как сковорода на плите.
Стыдно признать, но по определённым обстоятельствам к двадцати годам у меня не было мужчины. С Максимом мы встречаемся два года, и как он ещё от меня не ушёл — не знаю. Не каждого двадцатилетнего парня устроит вынужденный целибат, потому что девушка не готова.
— Всё‑всё, закрыли тему, — примирительно сказала мама.
— Марьяш, у тебя там банки, — в трубке раздался папин голос. — Ты с кем там?
— С нашей девочкой, конечно.
— Доченька, как тебе машина? Стартер стучать перестал?
— Да всё отлично, пап. Малышка вела себя как смирная кобылка, — говорить при маме о том, что при ста пятидесяти километрах в час машину слегка ведёт, я не стала.
— Это хорошо. Тут брат с тобой поговорить хочет.
— Нет. Скажи ему, что у меня пожить нельзя! — я выключила чайник и посмотрела в окно. Берёза, что росла у меня под окном, уже раскрасилась в жёлтый цвет. — Пусть возвращается с вами, у меня учёба.
— Ну Слааав, — раздался жалобный вой в трубке. — Ну забери меня от них. Мне скууучно.
— Терпи, — отрезала я, но на губах блуждала тёплая улыбка. Брата я люблю. — Дорогие родители и брат, ко мне скоро придёт Светка, и у нас будет мозговой штурм. Поэтому всех люблю‑целую. Аривидерчи.
— И мы тебя любим, доченька, — сказала мама и отключилась.
— Ура, — вяло воскликнула я.
Достав из шкафа кружку, я налила себе кофе и принялась за конфеты, которые теперь полностью в моих руках и никто их не заберёт.
Достав конфету, я развернула фантик и с удовольствием откусила сладость. Нежная карамель, покрытая глазурью, легко поддалась моим зубам. Нежное пралине с хрустящими бисквитными шариками так и таяло во рту.
— Как вкусно‑то, — от удовольствия пальчики на ногах поджались.
От теплоты пальцев глазурь сразу начала таять. Только я хотела слизать это безобразие, как снова ожил телефон. На экране высветилось радостное Светкино лицо. Я наклонилась, чтобы свайпнуть для ответа, и тут конфета преподнесла мне сюрприз. От резкого движения подтаявшая конфета обломилась и упала на футболку.
— Блин! Это моя любимая футболка! — по белой футболке расползалась коричневая капля.
— Я не блин, — рассмеялась Светка в трубку. — Я оладушек. Славка, через пять минут буду. Так что отворяй ворота.
Не дала мне вставить и слова подруга. За четыре года обучения Светка стала моей единственной подругой. Как она пробилась сквозь мою скорлупу — это отдельная история. Я ассоциировала её с лучиком солнца, который везде пролезет и осветит даже самую тёмную комнату.
Намочив пару салфеток, я попыталась оттереть пятно, но сделала только хуже. На глаза набежали слёзы. В последнее время это случалось не так часто, как раньше, но даже пустяковый момент мог повергнуть меня в пучину тревоги, слёз и отчаяния. Несколько лет работы с психологом дали свои плоды, но, поскольку я не могла поделиться всем, то и полностью от этого избавиться у меня не получалось.
В домофон позвонили — быстро же истекли мои пять минут тишины.
— Блин! — я смахнула с глаз выступившую влагу и пошла открывать.