Страница 52 из 56
— Ты хочешь, чтобы работа в шахтах встала? А она без нас встанет. Сменить там ребят сейчас некому, инструменты все износились, мы вот новую партию везём. Все шишки на тебя полетят.
— Да я что? Мне сказали забрать парочку гномов, я и взял повозку поменьше. Вы же маленькие, аки дети, места много не занимаете, — извозчик некультурно рассмеялся. Заржал, как конь.
На этом месте тесёмка меня подвела: поясок развязался, и я наступила на резко ставшую длинной штанину. С криком я упала прямо под ноги гномам — бородатым маленьким мужикам, от которых пахло скисшим пивом и потом. Подниматься мне не хотелось: отчего‑то сделалось страшно. Спереди стояла оглушительная тишина. За спиной было слышно детский смех да как муха зажужжала над ухом.
— Мила девица, — один из гномов откашлялся и обратился к лежащей лицом в землю мне, — разрешите вам подать ручку. Вы не сильно ушиблись?
Перед глазами появилась маленькая волосатая рука. Кожа на ладошке была вся в грубых, многолетних мозолях. Ну, отказаться было бы невежливо.
— Благодарю, — как‑то механически отозвалась я и оперлась на протянутую руку.
— Большей благодарностью для меня будет узнать ваше имя, о прекрасная дева.
Гном, скорее всего, улыбался: от его глаз во все стороны разбегались задорные лучики морщинок, но за бородой было не видно рта, так что я не бралась сказать точно.
— Мира, меня зовут Мира, — я заправила выпавшую прядь за ухо, придумывая пути отступления. — Вы это, — произнесла я неуверенно и отшагнула от бородатых гномов, — извините, но мне пора.
Подобрав штаны, поправив сумку и перекрутив сильнее тесёмки, я стремглав бросилась бежать. Спустя какое‑то время я остановилась: а что, собственно, я бегу‑то? Не съедят же они меня… Гномы. Вот кого‑кого, а гномов я здесь встретить и не думала.
Повернув назад, я хотела вернуться и извиниться за своё странное поведение, вот только, повернувшись, поняла, что нет там ни гномов, ни деревни.
— Я что, так быстро бежала?
Быстро перевязав тесёмки, я побежала по своим следам обратно. Дорога была пыльная, и следы моих ботиночек было отчётливо видно. В наступивших сумерках я пыталась разглядеть деревню.
— Да в самом деле, не могла же я так далеко убежать.
Я всё бежала и бежала, потом перешла на шаг.
— Ну нет, столько бы я не пробежала.
Сколько бы я ни шла, а деревни всё не было, как и чьих‑либо следов вообще. В какой‑то момент я поняла, что иду совершенно по чистой дороге. Не было даже моих следов.
— Всё чудесатее и чудесатее.
Я достала клубок. Сумка была непривычно тяжёлой из‑за количества провизии, которой меня снабдила Добродея.
Во мне боролись два чувства: применить клубок или продолжать идти, не тратя ещё один клубок. На этот раз я держала в руках зелёный. Когда я была близка к тому, чтобы кинуть клубок, мой взгляд привлекло какое‑то свечение впереди.
— А это что такое?
Я пошла вперёд. Чем ближе я подходила, тем явственнее видела камень — большой камень, покрытый мхом, на котором светились руны.
— Не может быть, — выдохнула я одновременно от облегчения и шока.
Камень стоял на небольшой возвышенности.
— Так вот ты какое, сердце острова Буяна, — заворожённо произнесла я, подбегая ближе. И опять меня подвели штаны.
Запнувшись, я полетела прямо на старинные ступени. Пытаясь удержать равновесие, чтобы не размозжить себе черепушку, я выкинула вперёд ногу и вместо горизонтального падения ушла в вертикальное. Выставив руки вперёд, я всем весом налетела на Алатырь.
Поцарапав ладони, я скатилась по камню вниз и ударилась подбородком о каменную платформу. Больно прикусила губу, и в глазах заплясали звёздочки.
— Ух… Как больно‑то.
Наиболее уцелевшей рукой я вытирала бежавшие по подбородку струйки крови. И тут моё внимание привлёк какой‑то шум сверху.
Посмотрев на камень, я замерла: камень качался и грозился вот‑вот упасть.
Быстро встав на колени, я подползла к камню и обхватила его руками, чтобы остановить или хотя бы замедлить падение.
— Ну же, камешек, не падай. Не хочу становиться причиной гибели целого мира, — сквозь зубы проговорила я, так как камень был очень тяжёлым и удержать его стоило больших усилий. Щеку обожгло: прижимаясь к камню, я оцарапала ещё и лицо. Когда камень остановился, я выдохнула и чуть‑чуть, потихоньку отползла.
— Фух… — только я выдохнула, как земля подо мной дрогнула и закачалась, а небо с одной стороны окрасилось в красный цвет.
— Ёбушки‑воробушки, это что, я виновата? — прокричала я, кидаясь опять обнимать камень, но он стоял как влитой.
Пока я отползала от камня, землетрясение прекратилось. Сверху раздался тихий шаркающий звук.
— Ну что там опять? — я готова была заплакать.
Подняв глаза, я увидела гнездо, что стояло на самом краю камня. Гнездо медленно наклонялось всё больше и больше. А в гнезде — яйцо. Большое яйцо, которое должно было вот‑вот упасть.
Действуя скорее на рефлексах, чем обдуманно, я вскочила на ноги и протянула руки — то ли чтобы поймать яйцо, то ли чтобы не дать упасть гнезду. В итоге получилось так, что я поймала яйцо и пододвинула гнездо им же. Яйцо было не только большим, но и тяжёлым.
Осторожно опустившись с ним на колени, я рассмотрела его подробнее. Белое, большое и очень тёплое. Мне не хотелось выпускать его из рук, как будто бы это яйцо было самым ценным, что было в моей жизни. Единственное, что портило картину, — кровь, в которой я извозила всё яйцо.
— Подожди, маленький, сейчас я тебя помою и Алатырь тоже помою.
Положив яйцо на колени, я достала из сумки воду и одну из рубашек, что положила мне Добродея. Не жалея ткани, я оторвала рукав и обильно смочила его водой.
— Сначала камень помоем, а то люди испугаются, а потом тебя помоем.
Я принялась вытирать с камня кровь. Чем больше крови я смывала, тем ярче — или темнее, смотря с какой стороны посмотреть, — становилось небо.
— Ну вот, осталось совсем чуть‑чуть.
Я смыла всю кровь с камня.
— Сейчас и тебя помоем.
Как только я сказала эти слова, раздался треск. Посмотрев на яйцо, я увидела, что скорлупа начала трескаться и опадать. Изнутри её ломал кто‑то маленький и когтистый. Я сидела в ступоре, с мокрой тряпкой в руке, и ждала.
Из скорлупы появилась маленькая когтистая лапа, а потом и мордочка, и шипастая спинка, и хвостик. То ли дракон, то ли змей, с маленькими прозрачными крыльями.
— Какой ты хорошенький, — умильно протянула я.