Страница 50 из 83
Я рассказала про компьютер, про гречку и про ошибку, которую чуть не отправила в замечания. Алексей слушал, иногда переспрашивал. Ни разу не предложил сам проверить расчёт.
— Посмотришь потом? — спросила я наконец.
Он поднял глаза.
— Если понадобится. Только это Татьянин заказ. Спроси сначала, можно ли мне показывать.
— Ладно.
Мне стало спокойно от его ответа. Не нужно было ни отказываться от помощи заранее, ни немедленно выкладывать перед ним всю папку.
Он сел рядом, и я заметила у него на переносице след от очков.
— Ты теперь в очках читаешь?
— Уже несколько лет.
— А при мне не надевал.
— При тебе я в основном делал умное лицо. Оно и без очков получается.
Я рассмеялась. Алексей взял меня за руку и потянул к себе. Я пересела ближе; он коснулся губами моего виска.
— Рад за тебя, — сказал он тихо.
Я хотела отшутиться про восемнадцать тысяч и двадцать восемь миллионов, но не стала. Положила голову ему на плечо. Сквозь футболку пахло тёплой кожей и стиральным порошком. Я услышала, как он глубоко вдохнул, и сама обняла его крепче.
Мы поцеловались. Его ладонь медленно прошла по моей спине и остановилась у талии. Я прижалась ближе, чувствуя, как он удерживает меня, не торопит, хотя дыхание у обоих уже сбилось.
На столе завибрировал его телефон.
Алексей тихо выругался.
— Работа? — спросила я.
— Да.
— Возьми.
Он ответил, не отпуская моей руки. Сказал, что выедет через пятнадцать минут. Я посмотрела на часы и не поверила: мой час уже почти закончился.
— Мне тоже пора, — сказала я, когда он отключился.
Он провёл большим пальцем по моей ладони.
— Марин, останься как-нибудь. Когда не надо будет через полчаса бежать.
Я посмотрела на его вторую чашку. На рубашку у окна. Потом на него самого.
— Я подумаю, — ответила я.
— Подумай.
У двери он присел и перестегнул ремешок моей туфли посвободнее. Мне сделалось жарко от этого простого движения. Он поднял голову, мы встретились глазами, и я едва не сказала, что могу остаться прямо сейчас.
Но на кухне лежали его рабочие бумаги, а дома ждали мои.
Во второй половине дня Елена переслала ответ поставщика. Нашлись подтверждения обеих доставок: на склад — товары на сто тридцать две тысячи, на Лесную — на триста пятьдесят. В листе доставки на Лесную стояла подпись Даши. Дочь посмотрела копию и узнала свою подпись без спора.
Потом сама открыла старую переписку с Антоном. Нашла сообщение с адресом и кодом подъезда, ниже — фотографию коробок и своё: «Всё привезли. Папе спасибо скажи».
Мы сидели рядом. Я узнала край коврика на фотографии, сумку с Полининой сменкой у двери. Помнила, как приезжала к ним тогда с кастрюлей котлет и ругалась, что рабочие запачкали лестницу.
Даша переслала переписку своему адвокату.
— Теперь хоть понятно, куда делось, — сказала она.
— Да.
Елена по телефону подтвердила только это: маршрут партии удалось восстановить. Полную расписку Надежды Андреевны и слова Антона о расчёте за работу предстояло сопоставить с остальными бумагами. Никакие триста пятьдесят тысяч от одного найденного сообщения к людям не вернулись.
Даша ушла звонить. Я села за Татьянины файлы, но несколько раз ловила себя на том, что вместо таблицы смотрю в сад.
Дочь ходила там вдоль забора. Сначала быстро, потом остановилась и долго слушала. В какой-то момент коротко засмеялась. Знакомо, по-домашнему, как смеялась с Антоном раньше.
Я отвернулась к экрану.
Минут через двадцать Даша вошла в кабинет.
— Мам, мы завтра домой поедем.
Я сняла очки.
— Ты с ним помирилась?
— Нет.
— Тогда…
— Он согласился пока пожить отдельно. Я хочу домой с детьми. К себе.
Даша стояла у двери, ожидая, что я скажу. Я смотрела на неё и пыталась понять, почему мне не стало легче.