Страница 20 из 62
Глава 7
Бао Гуйцин мерил шагами нижнюю комнату конторы, наш «офис».
От окна к печке, от печки обратно к окну. Пальто он так и не снял, только расстегнул. Меховая шапка валялась на столе, рядом с той самой кружкой взвара, которую сановник притащил сюда из столовой. Он бы до сих пор не выпустил её из рук, если бы не потребность размахивать этими самыми руками на ходу. Губернатора переполняла злость, в такие минуты человек не может спокойно сидеть или стоять.
Гвардейцы благоразумно остались за дверью. Все четверо.
Сюй Даньбо с сопровождением нас благополучно покинули. Правда, не сразу. Когда Бао Гуйцин выслушал мой ответ и снова повернулся к офицерам, я, грешным делом, решил, что дело закончено. Сановник заговорил тихо, вкрадчиво. Так разговаривают не с провинившимися, а с покойниками.
Чжунвэй стоял, вжав голову в плечи, слушал отповедь губернатора, но разворачивать комиссию не торопился. А потом снова что-то заблеял дрожащим голосом.
— Он просит выслушать, — прошептал Михаил.
Губернатор рявкнул одно короткое слово. Видимо, разрешил. Сюй побледнел ещё сильнее, хотя куда уж больше, и затараторил. Быстро, взахлёб, глотая окончания.
— Оружие, — переводил грузин мне на ухо. — На территории лесопилки хранится оружие… Много… Отобранное у японской армии… Он говорит про эшелон, который ограбили на разъезде.
Ну надо же. Как неожиданно… Хотел бы я сказать, но врать не буду. Именно ради этого всё и затевалось майором. Он прекрасно знает, кто обчистил его вагоны. Конкретно в разговоре с Юанем Хондзё давил именно на винтовки, пулемёты и иже с ними. Потому как ничем другим полковника не заинтересовать. А тут — целый арсенал у военных под носом, да ещё на территории какой-то дурацкой лесопилки.
— Дальше… — Михаил на секунду запнулся. — Дальше он говорит про бронированную машину. На гусеничном ходу. С орудием.
Я мысленно поаплодировал майору Хондзё. Могу представить, что случилось с Юанем, когда он услышал про танк. Думаю, там одновременно побежали и слюна жадности, и слёзы счастья. Потому как для полковника операция по очистке лесопилки сразу превращается в очередную награду. Он ведь не просто у русского князя нашёл оружие, он уничтожил гнездо бунтовщиков. Ну или какая-то подобная чушь.
Бао Гуйцин после сообщения об оружии и танке стал ещё злее, но в то же время сбавил обороты. Тут вот какое дело. Если он сейчас развернёт комиссию и не даст им обыскать лесопилку, то сам впишется в историю с бунтовщиками. Типа если губернатор не пустил Сюя, значит, на лесопилке точно что-то есть и сам Бао вполне возможно замазан в этом по самые уши.
— Князь, — произнёс сановник сквозь зубы. — Господа офицеры желают осмотреть вашу территорию. Полагаю, вы не станете возражать.
— Отчего же, — я пожал плечами. — Пусть смотрят. Правда, у нас праздник, но чего не сделаешь ради спокойствия харбинского гарнизона.
Дальше было весело.
Осмотр вышел стремительный. Сюй Даньбо получил от губернатора столько ласковых слов, что явно намеревался управиться до темноты, а лучше за пару часов. Никто ничего не простукивал. Никто не поднимал половиц. Открыли — заглянули — пошли дальше.
Первым делом проверили бараки, само собой ничего не нашли.
Затем сунулись в цех. Бессонов встретил комиссию таким потоком научных терминов, что чжунвэй сбежал через три минуты. Профессор ещё долго кричал ему вслед про ректификацию, угольные фильтры и бестолковых военных, которые хлопают дверьми, выстужают цех и месят грязь сапогами.
На складе офицеры обнаружили три ведра спирта и бумажку Лебедева про перевязочные нужды. Офицер посмотрел на бумажку, потом на губернатора, стоявшего рядом. Решил, что вопросов не имеет. Кстати, да. Бао следовал за комиссией шаг в шаг и не сводил с них глаз. Он как никто другой знает, как в Маньчжурии лепятся фальшивые уголовные дела. Если доказательств вины нет, их можно подкинуть.
Затем были проверены пилорама, медчасть, котельная. Кочегары продолжали методично подкидывать уголь, но на гостей посмотрели с интересом. Гости постояли в жаре секунд десять и выскочили на улицу как ошпаренные.
А потом дошло дело до столовой.
Вот тут я, признаться, слегка забеспокоился. Народ уже поддал водочки и начал петь песни.
Зря волновался. Оказалось, это лучшее, что могло случиться.
Сюй Даньбо толкнул дверь и шагнул внутрь. За ним просочились ещё двое.
В пакгаузе стоял гул, жара и запах пирогов. Кто-то тянул «Ах ты, степь широкая», трое мужиков хлопали в ладоши, посреди прохода отплясывала бабка Арина.
Появление китайских офицеров народ воспринял с энтузиазмом.
— Гости! — заорал кто-то от дальнего стола. — Ещё гости! Наливай!
И понеслось.
К Сюю тут же подрулила Дарья. Кухарка была уже изрядно разгорячена, глаза сияли, коса растрепалась. В руках она держала чарку.
— Ваше благородие! С праздничком! За здоровье младенчика!
Чжунвэй попятился, но сразу упёрся спиной в своего товарища.
— Я при исполнении…
— Так и мы при исполнении! — радостно сообщила Дарья, а затем попыталась взять его под локоть и утащить к бабке Арине, чтобы пуститься в пляс.
Другие женщины похватили двух коллег Сюя, и те через десять секунд уже двигались по кругу, совершенно не понимая, как это вышло. Один держал в вытянутой руке шапку и с ужасом смотрел, как её тянет к себе какая-то девка. Второй пытался вырваться, но мужики приняли это за природную скромность и принялись запихивать его обратно в хоровод. При этом обоим офицерам мои захмелевшие общинники ухитрились залить в рот по паре рюмок.
Русского человека в разгар веселья не остановишь ничем. Он искренне не понимает, как можно зайти в помещение, где гуляют, и не выпить. Это в его картине мира просто невозможно.
Офицеры вырвались из столовой на улицу минут через десять. Растрёпанные, красные, один без шапки. Шапку ему вынесли следом и торжественно вручили.
— Осмотрено, — выдавил Сюй, оказавшись на морозе.
Оставался последний пункт.
Мы двинулись к дальнему концу двора. Всей толпой. Впереди чжунвэй с офицерами, за ними я, следом Бао со своими гвардейцами. Позади человек десять зевак, которые вышли подышать на воздух, и им стало интересно, а что там вообще происходит.