Маньчжурский гамбит 6

Глава 6 (2)

Гулянка была в самом разгаре, когда в столовую заглянул Макар. Он задержался в дверях, поймал мой взгляд и молча кивнул в сторону улицы. Смысл жеста был вполне понятный — к нам пожаловали самые неприятные, но самые ожидаемые гости.

Началось.

Я поднялся, отодвинул табурет. Тут же со своих мест вскочили Корф, Манджгаладзе и Осеев. Едва заметно качнул головой Владимиру Николаевичу и Алексею. Мол, сидите, пока рано.

А вот Михаила останавливать не стал. С ним у нас имелась определённая договорённость. Предатель грузин или нет, конкретно в данном случае роли не играет. Только он на всей лесопилке в совершенстве владеет китайским языком. Ну кроме Манью и Шэня, естественно. Однако травник и девчонка в качестве переводчиков точно не подходят.

Кстати, за Михаилом я наблюдал всё это время. Как и за губернатором. Пытался уловить какие-нибудь сигналы с его стороны, предназначенные Бао. Ничего подобного не заметил. Они оба ни разу даже не глянули друг на друга. Либо отлично шифруются, либо князь чист.

— Ваше превосходительство, — я склонился к губернатору, — прошу простить. Хозяйственные дела. Ненадолго отлучусь.

Бао Гуйцин благодушно махнул рукой. Мол, ступайте, князь, у всех свои заботы.

Сановник сидел разомлевший, с кружкой взвара в руке. Дарья маячила неподалёку, готовая в любую секунду подлить ему ещё. Манью, кстати, за столом так и не появилась. Честно говоря, был даже рад. Боюсь представить, что еще могла бы учудить эта девица.

Мы с Михаилом вышли на улицу.

После натопленной столовой морозный воздух был как нельзя кстати, весьма неплохо проветрил голову. Я сам пил только компот, но от жары, стоявшей в пакгаузе, соображалка слегка тормозила.

Ворота караульные уже открыли. На территорию лесопилки втягивался обоз. Восемь саней, пустых, с китайскими возчиками. Во главе обоза, верхом, ехали пятеро военных. Все пятеро офицеры. Я даже немного загордился, не абы кого прислали. Впереди гарцевал тот самый «поручик», который вчера привозил бумаги.

Вояки пересекли двор, замерли напротив столовой. Спешиваться никто из них не торопился, но я как бы и не настаивал. Пока. Ждал от китайцев первого шага.

А вот насчёт саней вышла загвоздка.

Я специально велел вычистить всю территорию, но не убирать штабеля с досками и сложенные аккуратными стопками поленья для топки. Заранее прикинул в голове, что восемь саней смогут въехать во двор, а затем благополучно там разместиться, только если мы им это позволим. Однако упрощать китайцам задачу никто не собирается.

В итоге первые трое саней вкатились и заняли большую часть свободного пространства, остальные пять остались за воротами. Со стороны выглядело так, будто заняли очередь.

Военные постарались сделать вид, что всё нормально. Хотя по их скривившимся рожам сразу было понятно — они рассчитывали на более эффектное появление.

Поручик, наконец, заговорил.

— Князь Арсеньев. Согласно предписанию управления харбинского гарнизона от вчерашнего числа вам надлежало явиться в управление к двенадцати часам пополудни. Вы не явились…

— Ну, допустим, фамилия моя и правда Арсеньев, — перебил я вояку, — С титулом тоже не промахнулись. А вы кто?

Вопрос явно выбил его из колеи. Он ожидал каких-то оправданий, а тут сразу наезд.

— Вчера доставлял вам бумаги, — ответил он после небольшой паузы.

— Доставляли бумаги… Возможно. Только у нас не принято, чтобы правильные, порядочные дворяне запоминали всю прислугу в лицо.

— Я не прислуга! — тут же вскинулся китаец.

— Как так? Сами говорили, что доставляли бумаги. Значит, почтальон. Почти прислуга. Ну хорошо, — я тяжело вздохнул, мол, как же сложно с этими простолюдинами, — Не прислуга. Просто мелкий служащий. Важного человека посыльным не отправят.

Секунды две китаец соображал, стоит ли отвечать. Потом всё-таки решил, что стоит.

— Перед вами чжунвэй Сюй Даньбо. Управление харбинского гарнизона, — произнёс он высокомерно. — Будьте добры относиться с уважением.

Михаил за плечом еле слышно подсказал:

— Чжунвэй, ваше сиятельство, по-нашему поручик.

— А, ну теперь-то конечно, — закивал я головой. — Теперь исключительно с уважением отнесёмся, господин Сюй. Можете продолжать.

Один из офицеров, остававшихся позади Сюя, что-то негромко произнёс. Второй хмыкнул.

— Сказали, что вы тянете время, — перевёл Михаил. — И что им это только на руку.

— Согласно предписанию управления харбинского гарнизона от вчерашнего числа, — снова, как попугай, завёл свою шарманку поручик.

Я не стал слушать продолжения, сразу его перебил:

— Вы повторяетесь, господин Сюй. Должен был явиться, но не явился. Давайте дальше.

Поручик почувствовал себя ещё большим идиотом. Это прямо читалось по его лицу большими буквами. Русский князь упорно не желал вести себя как должно, отчего у Сюя начался стресс.

— Причина вашей неявки будет внесена в рапорт, — попробовал «напугать» он меня.

— Вносите, — кивнул я. — Причина уважительная. У нас сегодня крестины.

— Церковный обряд не является основанием для неисполнения предписания, — заявил поручик.

— Вот досада, — я покачал головой и несколько раз прищёлкнул языком. — Ну что ж, значит, вам придётся пересмотреть правила. Потому что у нас, у русских, крестины — важная причина. Полоса отчуждения, господин Сюй, построена на русские деньги. Могли бы уважить чужой обычай

Китаец помолчал немного, оглянулся на товарищей. Те с насмешкой наблюдали за бедолагой и по-моему получали огромное удовольствие от того, как их коллегу тычут мордой в грязь. Похоже, не особо дружны господа офицеры.

— Мне поручено осмотреть постройки, склады и подсобные помещения, — зашёл с другой стороны Сюй. — Прошу обеспечить беспрепятственный доступ.

— А кто вам мешает? — я развёл руки в стороны и повернулся сначала влево, потом вправо. — Идите смотрите сколько угодно. Но я бы рекомендовал для начала спешиться.

— Простите? — Сюй несколько раз моргнул.

— О господи… Как же тяжело с вами, с басурманами. Совсем русского языка не понимаете, — я тяжело вздохнул, потом заговорил, чуть повысив голос, будто поручик глуховат. — Говорю, с лошади слазьте. Иначе с досмотром ничего не выйдет. Коней в жилые помещения мы не пускаем.

Офицеры за спиной Сюя снова о чём-то закагакали.

— Русские слишком много себе позволяют, — тихо перевел Михаил.