Страница 17 из 62
Мужики загалдели, полезли в карманы. Селиванов положил серебряный даян. Осеев — два. Корф торжественно достал старинный рубль, который, судя по всему, хранил с самой Читы. Бабы кидали медь, кто-то бросил кольцо. Даже Гастон, сидевший в дальнем конце, порылся в карманах и выложил горсть мелочи.
Каждый вклад встречали одобрительным гулом. Блюдо медленно двигалось к почётному столу.
Дарья остановилась напротив генерал-губернатора Маньчжурии. Поклонилась в пояс — со всеми вытекающими последствиями для обзора — и пропела:
— Не побрезгуйте, ваше высокое превосходительство. На зубок дитятке.
В пакгаузе стало очень тихо. Все присутствующие с интересом наблюдали за Бао.
Сановник посмотрел на блюдо, потом перевёл взгляд на меня. И вот тут, клянусь, в глазах китайца мелькнуло понимание.
Он всё сообразил.
Дело в том, что для Бао Гуйцина этот подарок ребёнку означал совсем не то, что для наших мужиков. Русский положил, порадовался за дитятко и забыл через полчаса. А для китайца это определённая ответственность.
Он вошёл в мой дом. Принял хлеб-соль из рук моей кухарки и съел при всех. Час отстоял на крещении русского младенца, а теперь ещё и одарит его по нашему обычаю.
И самое главное, что отменить это уже никак не получится.
Тут ведь какая штука. Посторонних в пакгаузе не было, все свои. Но за спиной у Бао стоят четверо его собственных гвардейцев, и вот эти ребята к вечеру вернутся к себе, где непременно расскажут товарищам, как его превосходительство ходил на русские крестины и деньги младенцу давал. А ещё имеется отец Иоанн, человек в Харбине известный, с приходом на Пристани и с паствой в несколько сотен душ. Батюшка сплетником не выглядит, но и молчать о таком событии не станет. Не каждый день на его требах генерал-губернатор Маньчжурии присутствует.
Значит, слух пойдёт. Может, не сегодня и не завтра, но пойдёт обязательно.
А теперь представим себе очень неприятную для губернатора картину. Проходит, скажем, неделя. И на месте моей лесопилки обнаруживаются двести трупов и обугленные головёшки.
Первый же вопрос, который задаст в этом городе любой мало-мальски осведомлённый человек, будет звучать так: а не тот ли это Арсеньев, у которого его превосходительство недавно в гостях был?
И всё. Бао Гуйцин больше не сможет заявить, что не знал никакого Арсеньева, впервые слышит и вообще это где-то далеко, на другом конце города.
Сановник медленно достал бумажник, положил на блюдо купюру.
Сто иен.
По залу прошёл гул. Кто-то присвистнул.
Дарья ахнула, поклонилась ещё ниже, и положение с обзором стало окончательно катастрофическим. В какой-то момент мне показалось, что грудь просто вывалится сейчас под нос губернатору в знак благодарности за столь щедрое подношение.
— Ох, как богато, ваше высокое превосходительство! — пропела кухарка.
— Пусть растёт здоровым, — произнёс Бао и посмотрел на меня. — Красивый обычай, князь. Очень… поучительный.
— У нас много таких, — согласился я. — Русский народ вообще с богатой фантазией.
А про себя подумал: скоро ты в этом убедишься.