Страница 309 из 316
Две эскадрильи полка должны атаковать последовательно, или разом с разных направлений. Третья обязательно находиться в резерве, с превышением над местом воздушного боя. А зависимости от исхода последнего, она или прикрывает отход своих самолётов или догоняет и добивает удирающего противника.
В случае если условий для «Соколиного удара» нет (например, если противник обладает более высотными и скоростными машинами), истребительный авиаполк должен применять тактику «Пчелиный рой» ‑ которая тоже была разработана в своё время в Испании лётчиками летающими на И‑15. Если кратко, то выполняя эту тактику, звенья одной эскадрильи должны держаться неподалёку друг от друга и совершать на первый взгляд хаотичные резкие эволюции (крутые развороты, пикирования и горки) навстречу друг другу. При этом противник решивший атаковать одно из звеньев, обязательно оказывался бы в прицеле истребителей другого.
Авиаполк в целом должен напоминать трёхслойную, на первый взгляд хаотично вращающеюся в разные стороны «карусель». Находящемуся в центре этого на вид «хаоса» штабное звено, разумеется должно управлять всем этим «процессом». А разведывательному звену рекомендовалось выполнять роль «приманки» ‑ периодически выскакивать из «роя», атаковать противника и снова скрываться в его гуще.
Общим мнение лётчиков и командования полка было:
‑ Легко им там в Москве уставы писать!
Добиться такой слётанности было бы невероятно трудно, даже имея радиоприёмники на самолётах командиров звеньев и полноценные рации у командиров эскадрилий и выше.
Как говорили лётчики:
‑ В глазах всё мельтешит – не пойму где какой самолёт, за кем и куда лететь?
Цифры нанесённые белой краской на фюзеляже мало что давали, ибо хорошо различимы они были при виде только сбоку. При малейшем же угле обзора, они искажались до полной неузнаваемости.
Ежели происходил учебный бой с «соседями» ‑ с лётчиками входящих в 36‑ю истребительно‑штурмовую авиационную дивизию 2‑го или 23‑го авиаполков ‑ то вообще вместо обоих «тактик», происходила самая настоящая «куча мала». Личный состав приуныл было и, в курилке то и дело раздавалось унылое:
‑ Никогда мы не научимся летать как написано в Уставе… Так что нас скоро расформируют, братцы.
После недолгого угрюмого молчания, обычно находился «оптимист», который как мог утешал:
‑ Ничего! В Чите тоже люди служат, а не белые медведи.
Но здесь как раз вовремя, из Главного управления ВВС ВС СССР пришло указание «Об индикационной окраске самолётов, выполняющих задание строем». В этом документе Дмитрий узнал свою инициативу и немало обрадовался.
Отныне и как он надеялся навсегда, узнать номер эскадрильи «заблудившемуся» лётчики можно по цвету меток наносимых на поверхности самолётов:
Штабное звено – ярко‑красный цвет,
1‑я эскадрилья – жёлтый,
2‑я – синий,
3‑я – белый.
Разведывательное звено полка никаких «меток» не имела, так как для неё главное – незаметность и скрытность.
Номер звена эскадрильи можно было узнать по количеству кольцевых полос соответствующего цвета на фюзеляже:
1‑е звено – одно кольцо,
2‑е звено – два кольца,
3‑е звено – соответственно три кольца.
Номер пары в звене легко определялся по месторасположению вышеназванных «кольцевых полос» на фюзеляже: у командирской пары они нанесены сразу за кабиной, у ведомой пары – посередине, ближе к хвосту.
Ведущего пары можно было влёт узнать по окрашенному в соответствующий цвет (в зависимости от номера эскадрильи) горизонтальному рулю направления ‑ «хвосту». Ведомого ‑ по точно так же окрашенной носовой части.
То есть при одном лишь взгляде на самолёт можно узнать какое место в авиаполку он занимает. Например: «Чайка» с двумя белыми полосами в конце фюзеляжа и белым же хвостом – 3‑я эскадрилья, второе звено, ведущий второй пары звена.
И начались почти ежедневные учебные вылеты, в которых они отрабатывали новую тактику группового боя, удары по наземным целям и два‑три раза в месяц – перебазирование на другой аэродром. К концу августа 43‑й ИШАП уже имел относительно слётанный состав и на инспекторской проверке которую проводил лично сам(!) «Вездесуй» ‑ Генерал‑инспектор ВВС ВС СССР генерал‑майор авиации Жигарев, получил оценку «хорошо».
Почему «хорошо», а не «отлично» ‑ на что рассчитывал личный состав 43‑го истребительно‑штурмового авиаполка?
На этот вопрос ответил сам давнишний знакомец Дмитрия Панова ещё по «Каче»:
‑ «Отлично», товарищи, может поставить только война.
И все понимали, что он прав:
Учения – дело конечно, полезное и нужное, но война…
Словами комиссара полка:
‑ Война, товарищи, это – совсем другое дело.
Но повоевать в тот год им так и «не посчастливилось».
В освобождении Бессарабии ‑ ставшей Молдавской автономной республикой в составе РСФСР, их 36‑я истребительно‑штурмовая авиационная дивизия не участвовала ‑ как и 43‑й ИШАП или любой из двух других полков. Как и в целом вся базировавшаяся в Киевском особом военном округе и оперативно ему подчиняющаяся 3‑я авиаполевая армия генерал‑полковника Михеева.
Хотя и находилась она в состоянии повышенной боевой готовности и, была готова в любой момент вмешаться в события. Но там хватило сил и 2‑го отдельного авиационного корпуса, как и в последующем вводе советских войск в румынский район Плоешти.
***
Военная фортуна наконец‑то обратила свой взор на старшего политрука Дмитрия Панова!
В разгар сентябрьских событий происходивших южнее, из Главного управления Военно‑воздушных сил, за «систему индикационной окраски самолётов ВВС» ему пришла личная благодарность от самого(!) Начальника штаба Военно‑Воздушных сил ‑ генерал‑майора Антонова Алексея Иннокентьевича. А так же денежная премия за это «рационализаторское предложение, исключительная ценность которого была подтверждена в НИИ ВВС ВС СССР» ‑ двадцать пять тысяч рублей.
В сумме с накопленными за время командировки деньгами, это составило просто сказочно‑фантастическую сумму для советского человека – тридцать шесть тысяч рублей, находящихся на книжке Сбербанка СССР или на руках у четы Пановых. Для сравнения: на Кубани – откуда родом они оба, весьма приличный частный дом стоил от трёх с половиной до пяти тысяч.
В принципе таких денег могло до конца жизни хватить…
Если их тратить разумно, конечно.
Вернувшаяся от родителей после стабилизации обстановки жена Вера, одно время даже настаивала, поглаживая уже хорошо заметный выпуклый животик:
‑ Да бросай ты к бисовой матери свои самолёты! Выслужил же уже положенный срок? Выслужил! Вот и нехай теперь другие летают.
‑ А мне что? На печи лежать и как ты – брюхо поглаживать?
‑ Зачем «на печи»? Сталин послабления артелям дал, вот и устроишься куда‑нибудь председателем…
И любуясь мужем:
‑ …Мужик то ты у меня – вон какой видный! Или с такими деньжищами свою артель организуешь.
Дмитрий, даже задумываться не стал на эту тему:
‑ Нет, мать! Если я не буду летать, то я пожалуй сопьюсь. Небо для меня, это…
Не найдя нужных слов, он по‑простецки рубанул рукой:
‑ …Это для меня всё!
Та, уперев рука в бока:
‑ А мы с Жанной кто для тебя? Не всё, разве? А ребёночек?
Он поцеловал надувшуюся жену и погладив животик с ребёночком, на полном серьёзе выдал: