Страница 308 из 316
159
.
Сейчас этот несостоявшийся летчик‑истребитель, каждый вылет которого проходил на грани катастрофы ‑ старательно месил бетон лопатой, не хуже ломовой лошади бегал с тачкой и при каждом появлении начальства вытягивался «во фрунт»…
Совершенно другой человек стал!
Другие лётчики тоже бывало узнали своих «знакомых» с определённой «репутацией» и общим мнением было:
‑ Давно уже было пора за них взяться!
Руками тех же дисбатовцев, техникой стройбата и инженерного батальона, были построены хорошо защищённые капониры для техники и укрытия для личного состава. В жилом городке – бомбоубежище для семей.
На аэродроме наконец‑то появилось своё ПВО – батарея 76‑мм зенитных пушек и моторизованная зенитно‑пулемётная рота с счетверёнными «Максимами» в кузовах «полуторок». А вокруг Васильково построили два ложных аэродрома: с картонно‑деревянными макетами, а то и с просто нарисованными на земле самолётами…
Если с большой высоты – то и не отличишь от настоящих!
За счёт расформированных авиачастей КОВО, 43‑й авиаполк стал полностью укомплектован автостартёрами, автоцистернами, авторемлетучками и, прочей вспомогательной техникой и оборудованием. Вплоть до последней мелочи, вроде маскировочных сетей которых стало даже с избытком – полтора комплекта. Запчастей, тоже стало хоть завались. А бензина и выделяемых на стрельбы патронов стало столько, что учебные вылеты со стрельбами стали происходить почти каждый день, а то и несколько раз в день.
Из Ленинграда прибыла группа инженеров с одного из заводов Наркомата радиопромышленности СССР и мобилизованных студентов‑старшекурсников одного из ленинградских радиотехнических ВУЗов. «Поколдовав» с неделю, они всё же смогли доукомплектовать, отремонтировать и настроить самолётные радиостанции и теперь в воздухе лётчик мог услышать не один лишь сплошной треск – но и, голос товарища и подбадривающий мат командира.
До идеала ещё далеко, конечно…
Но это уже «кое‑что» ‑ вместо просто «ничего»!
В течении месяца 43‑й истребительный авиаполк полностью перевооружили новейшими бипланами И‑153 с 1000‑сильными моторами М‑62, четырьмя пулемётами ШКАС, с узлами подвески 25‑килограммовых бомб и шестью направляющими для «эрэсов». Летать на «Чайке» было проще чем на излишне норовистом «Ишаке», этот биплан допускал даже горизонтальный полёт с брошенной ручкой управления…
Аварийность тут же упала даже у посредственных лётчиков и новичков и гарнизонное кладбище остановилось в своём развитии.
После перевооружения 43‑й ИАП стал «истребительно‑штурмовым» ‑ ИШАП, как и вся 36‑я авиадивизия (ИШАД) впрочем ‑ куда кроме них входил базирующийся на аэродроме в Гоголеве 2‑й авиаполк и 23‑й, переброшенный из‑под Львова.
Все истребители И‑16 «Тип 10» и прочие старые модели «Ишака», изъяли из строевых авиачастей и отправили куда‑то на восток. По слухам – на завод‑изготовитель в Горький, где вместо 750‑сильных М‑25 на них установят такой же мотор как на «Чайке» и две авиационные пушки.
***
В истребительные и истребительно‑штурмовые полки ВВС ВС СССР в конце июля поступил «Боевой устав‑40», в коем основой тактики был провозглашён принцип концентрации сил на важнейшем направлении. Видимо в соответствии с ним, вся боевая авиация Киевского особого военного округа была объединена в 3‑ю авиаполевую армию, Командующим которой был назначен уже генерал‑лейтенант(!) Михеев Анатолий Николаевич. По слухам она состояла из двух авиационных корпусов – истребительно‑штурмового и бомбардировочного и, одной отдельной истребительной авиадивизии и насчитывала порядка тысячи самолётов различных типов.
В соответствии с тем же «Боевым уставом‑40», основой тактического построения истребительно‑штурмовой авиации стала «пара» ‑ два самолёта: ведущий и ведомый ‑ летящие на расстоянии около двухсот метров друг от друга, с некоторым отставанием второго самолёта. Ведущему было дано право самому выбирать себе ведомого, а последний имел право отказаться. Прежде чем вылететь на первое боевое задание, вновь сформированная «пара» должна была пройти слётывание (не менее трёх часов) в составе учебной эскадрильи полка. Причём если один из «пары» по какой‑то причине не может отправиться на боевое задание (неисправность самолёта, например), то его напарник тоже должен будет остаться на земле.
Две пары составляют собой «звено», которые в полёте напоминают четыре пальца вытянутой вперёд руки. Если звено летит против Солнца, то для второй пары «Боевым уставом‑41» рекомендовалось превышение по высоте, что повышало шансы своевременного обнаружения противника.
Боевой строй эскадрильи – «этажерка»: три звена летящих с превышением и расстоянием друг от друга, примерно в шестистах метров. Для одновременного резкого поворота звена или даже всей эскадрильи, был принять так называемый «перекрестный разворот»: по команде комэска, ведущий крайней пары крайнего звена разворачивал самолёт в нужном направлении – таким образом пролетая над другими самолетами…
За ним в аналогичном порядке следовали остальные.
Этот приём давал возможность быстро сменить направление движения, без потери порядка строя и следовательно ‑ управляемости группы истребителей входящей в эскадрилью.
Пройдя очередную реорганизацию, 43‑й авиаполк в начале августа имел в своём составе:
Штабное звено: четыре самолёта.
Разведывательное звено, в которое направляли самых умелых и агрессивных лётчиков – четыре самолёта.
Три строевые эскадрильи (три звена по две пары) – тридцать шесть «Чаек».
Учебная эскадрилья непостоянного состава.
Как комиссар части, старший политрук Дмитрий Панов состоял в штабном звене. Из трёх вернувшихся из Китая в 43‑й авиаполк лётчиков, к себе в ведомые он взял Мишу Бубнова. Заместителю по боевой части майору Сюсюкалову он рекомендовал Василия Ремнёва, который кроме всего прочего был его тайным осведомителем.
Ну а старшего лейтенанта Константина Берая с подачи Дмитрия, назначили командиром разведывательного звена.
По новому Уставу никакого «мотыляния» (патрулирования) с целью прикрытия не допускалось. Как и не предусматривалось сопровождение бомбардировщиков. Только наступательная, предельно агрессивная тактика:
Найти и уничтожить врага, где бы он не находился – на земле, на воде или в воздухе.
О цели должны сообщить из штаба 3‑й авиаполевой армии, в которой имелся (должен был иметься) полк двухмоторных разведчиков. После этого следовал вылет на доразведку полкового разведывательного звена, самолёты которого имели подвесные баки… Затем – вылет целого авиаполка, во главе со штабным звеном.
В зависимости от характера цели, предбоевое построение полка и тактика боя могла быть разной. Например при атаке наземной цели 1‑я эскадрилья имея под крыльями РСы, подходила к месту на бреющем и атаковала средства ПВО противника. Подошедшие на средней высоте (две с половиной – три тысячи метров) 2‑я и 3‑я эскадрилья, с пикирования сбрасывали на основную цель бомбы.
А штабная эскадрилья с большой высоты (около четырёх тысяч метров), по радио управляет боем и вместе с разведывательной, охраняет их от атак в свою очередь истребителей противника.
По «Боевому уставу авиации» в борьбе с воздушным противником главным тактическим приёмом стал разработанный в Испании лётчиком Грицевцом «Соколиный удар»: набор высоты, пикирование на строй самолётов противника со стороны Солнца или из‑за облаков, удар с самой близкой – «пистолетной» дистанции и уход «иммельманом» (разворот с переворотом) вновь на высоту, с последующим повторением атаки.