Страница 307 из 316
Командир отвечает за всё, что происходит на земле.
Заместитель по боевой части – за всё, что происходит в воздухе.
Начальник штаба – за всю «канцелярию» и «бухгалтерию».
Заместитель по материально‑технической части – за состояние техники.
Заместитель по политической части (комиссар) – за моральный климат в коллективе.
Командиром 43‑го авиаполка стал подполковник Емельянов Владимир Васильевич
157
, прежде бывший командиром пограничной эскадрильи войск НКВД в Алма‑Ате.
Заместитель по боевой части – прибывший из Ленинградского военного округа майор Сюсюкалов Никита Тимофеевич
158
, участник войны в Испании и Финляндии, Герой Советского Союза. В пьянстве замечен не был, хотя по понедельникам с утра пил холодную воду.
Начальником штаба – призванный на годичные сборы капитан запаса Рапопорт Борис Израилевич, до того возглавлявший плановый отдел в одном из киевских районных исполкомов. Пунктуальный, аккуратный, культурный и очень вежливый человек.
Зампотехом полка стал военинженер 3‑го ранга Ромашов Василий Иванович – бывший лётчик, на год раньше Дмитрия закончивший «Качу», дослужившийся до комэска… Но после аварии списанный из лётного состава и после окончания ВУЗа, работающий в Военной приёмке на одном из авиационных заводов. Мужик грамотный, дотошный, въедливый и даже вредный, любимой поговоркой которого (особенно в присутствии начштаба полка) была:
‑ Почему думаете, у нас в Ярославле евреев почти нет? Да мы в сто раз хуже любого еврея!
К своему удивлению, Дмитрий Панов стал комиссаром 43‑го истребительного авиационного полка, с присвоением ему следующего звания ‑ старший политрук и одинокой «шпалы» на петлицы. Впрочем, если подумать ничего удивительного: больше кандидатур на эту должность на месте не оказалось.
Уезжая, Начальник ВВС округа Михеев выступил перед личным составом и в своей речи, в частности поставил задачу:
‑ Полтора месяца даю вам сроку на то, чтобы научиться летать и воевать авиаполком. Если не справитесь, то 43‑й ИАП будет расформирован, руководство – понижено в звании и должности. А личный состав – уволен из рядов ВВС, или переведён в другие округа. Например – под Читу, где тоже нужны лётчики.
***
И началась новая жизнь 43‑го истребительного авиаполка!
Да такая «весёлая», что встречаясь с коллегами где‑нибудь в киевской пивнушке, лётчики на вопрос «как жизнь?», обычно отвечали:
‑ Наша жизнь стала – только держись!
Впрочем с новыми порядками, у тех жизнь ‑ тоже не сахар, далеко не он…
Взвод военной милиции остался на авиабазе надолго, словами соответствующего приказа по авиаполку:
«Для поддержания внутреннего порядка и воинской дисциплины в части».
При ближайшем рассмотрении это оказались сверхсрочники (контрактники) из Конвойных войск Наркомата внутренних дел, которые раньше сопровождали эшелоны с заключёнными в места отбывания срока наказания.
Они заняли отдельный многоквартирный дом, держались особняком ‑ с гордостью окающим говорком говоря при каждом подходящем случае:
«Мы – вологодский конвой! Мы шутить не любим».
Теперь по аэродрому и военному городку при нём, и шагу невозможно было ступить с нарушением формы одежды. Самоё лёгкое наказание для задержанных нарушителей – два часа строевой подготовки на плацу, причём – невзирая на лица…
Как‑то раз «залетел» даже единственный в части Герой Советского Союза!
Если до военнослужащего не доходило с первого раза, следовала суточная «экскурсия» в Киевскую гарнизонную гауптвахту, после которой нарушитель раз и навсегда начинал понимать что такое «служба» и, как её надо нести.
Буквально через месяц личный состав было не узнать, даже внешне. Вместо прежней неряшливой внешности и расхлябанной «лётной» походочки, лётчики и воентехники приобрели радующий глаз бравый вид и даже отчасти строевую выправку. Они приобрели полезную для каждого военнослужащего привычку приветствовать друг друга при каждой встрече, к начальству подходили чётким строевым шагом…
В сортир – только короткими перебежками.
Увидеть пьяного в расположении авиаполка стало так же невозможно, как плачущего большевика из стихотворения Маяковского. Перед каждым вылетом пилотов строго проверяли и при малейшем запахе или хотя бы подозрением на него, отстраняли с предупреждением:
‑ В следующий раз поедешь на «губу»!
На вопрос заданный как‑то раз новому руководству полка:
‑ Что ж, нам теперь – вообще пить нельзя?!
Подполковник Емельянов обычно отвечал:
‑ А Вы, товарищ лётчик, для чего в авиацию шли? Чтоб пить или летать? …Вот и летайте!
Конечно бравые пилоты «употреблять» не перестали, просто научись делать это в меру или просто не попадаться. Ну а не способные «учиться» ‑ вылетели из авиации…
Так сказать – «естественный отбор по Дарвину».
Не всем такие порядки нравились и, вскоре последовала новая волна подачи заявлений на увольнении из авиации или вообще из Вооружённых сил СССР. Таким, если пятилетний срок выслуги подошёл, не препятствовали: шёл процесс сокращения ВВС и полк тут же восстанавливал штатную численность за счёт расформированных авиачастей Киевского особого военного округа, в основном дислоцированных на вновь присоединённых западных территориях.
Других же, как например, почти весь лётный состав бывшей «Штрафной эскадрильи» ‑ просто уволили из рядов ВС СССР, или если не отслужили положенные пять лет ‑ перевели «в пехоту». Причём без указания причины, лишь с устной формулировкой:
‑ Мы – ВВС, а ВВС – элита Вооружённых сил СССР! Нам дерьма не надо, так что катитесь по добру поздорову!
Большинство же лётчиков вполне адаптировалось к строгой армейской дисциплине, тем более что просто так к ним никогда не придирались…
Только по делу.
***
Нет худа без добра и вскоре позитивные перемены в жизни личного состава 43‑го авиаполка ‑ затмили негатив так, как взошедшее яркое Солнце затмевает на небосклоне бледную Луну и звёзды.
Жизнь на авиабазе в Василькове буквально закипела!
Первым делом руками завсегдатаев Киевской гарнизонной гауптвахты был до блеска почищен каждый общественный нужник на аэродроме и в городке при нём, в который теперь можно было заходить не в галошах – а чуть ли не в домашних тапочках.
Привели в божеский вид грунтовое шоссе ведущее к авиабазе, улицы жилого городка при ней, а плац перед штабом полка даже заасфальтировали…
Не виданное до сей поры дело!
Меньше чем за месяц был ликвидирован длящийся уже шесть лет «долгострой»: наконец‑то достроили бетонную взлетно‑посадочную полосу ‑ 1100 на 100 метров, которой хватило бы для базирования на авиабазе даже двухмоторных самолётов.
Причём достраивали её бойцы Дисциплинарного батальона Киевского особого военного округа, среди которых Дмитрий узнал своего «китайского» знакомого Елисеева из группы советских военных советников при правительстве Чан Кайши. Это тот пьянчуга, всем и каждому из авиационной группы запомнившийся словами «Есть что выпить?» ‑ вместо просто «Здравствуйте!». К концу заграничной командировки он вообзе допился до белой горячки и было дело гонялся с пистолетом, не только за нашими летчиками ‑ но и за китайско‑подданными проститутками из «заведения» Министра авиации Китая мадам Чан Кайши, чем чуть было не вызвал международный дипломатический скандал