Страница 177 из 316
Давая понять, что разговор закончен, Сталин встал из‑за стола:
‑ Мною принято решение о запуске двигателей серии «МГ» в серию. Так что идите, Яковлев и занимайтесь тем, что нужно стране и народу. А не лично Вам одному – для удовлетворения вашего личного «эго».
Александр Яковлев вышел из кремлёвского кабинета с двояким чувством: с досадой, что перестал быть «в любимчиках» ‑ с которым Вождь частенько советовался и просто беседовал об авиации… А с другой стороны он был безмерно счастлив, что вообще оттуда вышел без сопровождения конвоя.
Вождь же глядя в след своему бывшему «авиационному советнику», думал:
«Как человек – говно, но в аэродинамике – Бог!».
Бывают и такие сочетания…
***
Но затем благодушие Сталина куда‑то резко подевалось.
Читая выкладки из предварительных итогов результатов проверки «Объединённой комиссией» Наркомата боеприпасов СССР
26
, он чувствовал себя капитаном «Титаника» ‑ которому только что доложили, что судно напоролось на айсберг и в данный момент его трюмы и машинное отделение заливаются заборной водой ‑ ледяной, как прикосновение самой смерти…
После довольно‑таки «многообещающего» начала:
«Среди работников Наркомата имеется 14 бывших офицеров царской армии, 70 выходцев из дворян, помещиков и кулаков 31, судившихся за различные преступления, 17 исключенных из ВКП (б), 28 имеющих родственников за границей, 69 человек, родственники которых репрессированы за антисоветскую работу и т. д. Многим из этих лиц, не место в аппарате НКБ. Между тем, в 1940 году в порядке сокращения штатов из центрального аппарата удалено 171 член ВКП (б), 166 инженерно–технических работников. Само сокращение было всецело передоверено зам. наркома Ивашкину, отличавшегося бездельем, пьянством, самоснабжением».
Посыпалось горохом, стучащим по барабану:
«Р азвал руководства», «злостный срыв заданий правительства», «преступная халатность», «сознательное вредительство».
И опять же ‑ предварительный, вывод:
«Промышленность боеприпасов находится в тяжелейшем положении, которое ухудшается из квартала в квартал. Основная причина неудовлетворительного состояния производства заключается в слабости руководства наркома боеприпасов т. Сергеева. Вместо оперативного производства нужных государству боеприпасов ‑ наркомат погряз в бумажной работе: были изданы многочисленные приказы, зачастую противоречащие друг другу и стопорящие процесс.
Предприятиям давались нереальные сроки для исполнения заданий, на производственных линиях при попытке форсировать время ‑ гнали брак в немыслимых количествах. При этом контроля за исполнением приказов не было. Скверно работало снабжение, большая путаница и неразбериха присутствовала во всем процессе обеспечения главков и предприятий.
Стояла большая проблема с нехваткой профессиональных кадров. Выяснилось, что наиболее квалифицированных инженеров и работников на заводах уволили или арестовали по надуманным предлогам, а их места занимали некомпетентные люди и лица, враждебные советскому строю, что мешало нормальной работе предприятий…».
Подключив «Послезнание», Сталин с ошеломляющим изумлением узнал каков будет окончательный вывод «Объединённой комиссии»:
«В итоге план 1940 года по сдаче Наркомату Обороны комплектных выстрелов по сухопутной артиллерии за 9 месяцев выполнен только на 57,7 проц., по авиабомбам – на 59,9 проц.; по сдаче продукции Наркомату Военно‑Морского флота – на 58,5 проц. План сдачи выстрелов по крупным калибрам сорван: не сдано ни одного выстрела для 152 мм пушки «БР‑2», 210 мм «БР‑17» и 280 мм мортиры «БР‑5». Убытки, связанные с браком продукции и нецелесообразном использовании мат. и фин.средств, исчислялись миллиардами советских рублей.
На заводах НКБ образовалось огромное количество продукции незавершенной производством. На 1 октября т.г. остатки незавершенного производства составили 1020 миллионов рублей против 688 миллионов рублей (по плану на 1 января 1941 года).
За 9 месяцев 1940 года НКБ недодал Красной Армии и Военно‑Морскому флоту 4,2 миллиона комплектов выстрелов сухопутной артиллерии, 3 миллиона мин, 2 миллиона авиабомб и 205 тысяч комплектов выстрелов морской артиллерии. НКБ должен был выпустить в 1940 году вместо латунных артиллерийских гильз 5,7 миллионов железных. Не отработав технологического процесса, НКБ изготовил за 9 месяцев 1117 тысяч железных гильз, из которых 963 тысячи пошли в брак. За то же время пошло в брак большое количество взрывателей новых конструкций ГВМЗ и МГ‑8. Взрывателей МП и Д‑1 при плане в 3,3 миллиона не сдано ни одной штуки.
Запуск в массовое производство недоработанных конструкций, систематические нарушения технологических процессов и недоработка некоторых из них привели к образованию на заводах большого брака, убытки от которого по НКБ (без 3‑го главка) составили за 8 месяцев 1940 года 167 миллионов рублей.
Работники комиссий выявили огромное скопление на складах НКО и НКВМФ некомплектной продукции, связанной с неравномерным выполнением планов по отдельным элементам выстрела (на 185 млн руб.). Например, на одних складах не хватало гильз и корпусов, а взрывателей было достаточно, а на других – ровным счетом наоборот. Что в целом не могло срочно представить полноценное боепитание для нужд Красной Армии и Военно‑Морского Флота СССР в случае войны…».
Окончательную же оценку предвоенной работы Наркомата боеприпасов СССР поставит начавшаяся через год война: десятки миллионов погибших, разрушенные дотла огромные территории страны.
Конечно, Нарком Сергеев и его подручные – Иняшкин, Хренков, Ефремов Черняев, Купер, Сидора, Янов, Тольский, Дацук, Паршин и другие виновные (всего сорок пять человек) – будут в скором времени арестованы и после суда понесут заслуженное наказание…
Но изменит ли это общую «картину» положения с боеприпасами так, что исход Пограничного, а следом – Смоленского, Киевского и прочих сражений 1941‑го года – станет совершенно другим?
Пробежавшись по имеющейся в «Послезнании» соответствующей инфе, Сталин понял:
НЕТ!!!
Потому что проблема глубже и она практически неразрешима за оставшийся год с небольшим. Тут дело даже не в бронебойных снарядах, обеспокоенный производством которых, Вождь дал задание Лаврентию Берии создать совместную с Комиссии партийного контроля при Исполнительном комитете ВКП(б) и Наркоматом государственного контроля «Объединённую комиссию».
И дело даже не в собственно «стволах» артиллерии…
Чего‑чего, а «больших пушек» у нас ещё со времён «Царь‑пушки» хватало!
К июню 1941‑го года в Красной армии насчитывалось 886 203‑мм гаубиц «образца 1931 года» Бр‑4, 17 280‑мм мортир «образца 1914/15 годов», 55 280‑мм мортир Бр‑5 «образца 1939 года», 33 305‑мм гаубицы всех типов. Имелись и новейшие орудия чехословацкого происхождения: три 210‑мм пушки Бр‑17, столько же 305‑мм гаубиц Бр‑18…
Против этой ‑ безусловно всё сокрушающей мощи, в «Вермахте» насчитывалось всего 442 тяжелых орудия калибром 210–420‑мм. То бишь по стволом крупного калибра, советский «Бог войны» в два рази сильней немецкого.
Но имелись и «отдельные нюансы» и, были они далеко не в нашу пользу.
Без всяких кавычек артиллерия – Бог войны и по разным оценкам во Второй мировой войне на её долю приходится от шестидесяти до восьмидесяти пяти процентов всего наносимого противнику ущерба в живой силе и технике. Но наносит она этот «ущерб» именно артиллерийскими снарядами, а не положим ‑ давя супостата колёсами, или плюща ударами «хобота» (ствола орудия) по неприятельским головам. Артиллерийские снаряды же, это словами потомков – «расходники», чаще всего выпускаемые по площадям, хотя и при корректировке соответствующих специалистов, так и называющихся – «артиллерийскими корректировщиками». Расходуются эти «расходники» как во время наступления ‑ чтоб проложить своей пехоте и танкам дорогу, так и во время обороны – чтоб подавить артиллерию противника в первую очередь и не дать ему «проложить дорогу» своей пехоте и поддерживающим её танка.