Страница 32 из 153
— За что?
— Они найдут.
Я развернул к нему объяснение, изъятое людьми прокурора в отделении сразу после его исчезновения. Под строками стояли подписи двух свидетелей. Для Петрова оставалось пустое место.
— Уже нашли.
Он прочитал до конца.
— Начальника задержали? — спросил он.
— Нет.
— Значит, меня ищут не для разговора.
— Фамилия.
— Курбатов Николай Сергеевич. Переводчик. На Кузнецком живёт, комнату снимает у вдовы. Мельниковым назвался мне и Сомову. В подвале его Николаем Сергеевичем звали.
— Как нашли?
— Начальника пас.
— Когда?
— С февраля. Он дважды ходил к внешторговцам. В первый раз Курбатов вышел через другой подъезд. Во второй я дождался. Лицо то же.
— Почему молчали?
— Один Мельников мне ничего не даёт. Скажут, обознался. А протокол с фамилией даёт.
— Куда Курбатов едет?
Петров поднял глаза.
— Сегодня собирается. Утром хозяйка получила расчёт за комнату. Он велел принести автомобиль к девяти.
Поскрёбышев посмотрел на часы.
— Девять через сорок минут.
— Почему сразу не сказали?
— Потому что без бумаги меня посадят вместе с ним.
— Бумаги не будет.
Петров разжал пальцы. На козырьке остались две вмятины.
— Тогда чего вы хотите?
— Проверки. До дома Курбатова вас не задержит ни районное отделение, ни Особый отдел. Дальше — по результату.
— А если там не он?
— Вернётесь к военному прокурору и расскажете про Сомова ещё раз. Без обещаний комнаты.
Петров надел фуражку.
— Он.
— Поведёте группу.
— Людей Гая не брать.
— Вы распоряжаетесь составом?
Петров снял фуражку.
— Никак нет.
— Тогда запоминайте свой состав: военный прокурор, два сотрудника его охраны, Поскрёбышев и вы. Оружие получите у охраны. Курбатова брать живым. Квартиру опечатать. Бумаги не читать на месте.
— Начальник отделения?
— Останется на работе.
Петров провёл языком по губе.
— Предупредит.
— Телефон у него уже отключён.
Поскрёбышев открыл дверь.
— Машина внизу.
Петров вышел первым.
На столе осталась его неподписанная бумага. Я мог отправить его вслед за начальником и получить чистое дело с двумя виновными милиционерами. Вместо этого дал человеку, продавшему Сомова за комнату, оружие и адрес.
Петров заговорил только тогда, когда в объяснении осталось место для одной его подписи. Теперь он ехал впереди моей группы и показывал дорогу.
* * *
К дому на Кузнецком приехали двумя машинами. Большую оставили за углом. Петров повёл прокурора через двор, мимо прачечной и кухни. На чёрной лестнице пахло капустой, мылом и кошками.
Хозяйка Курбатова открыла после третьего стука. На ней была ночная кофта поверх платья.
— Николай Сергеевич дома? — спросил Петров.
— А вам кто нужен?
Он показал удостоверение.
— Уже уехал. Я так и знала, что с вещами нельзя без описи. Чемодан стену ободрал.
— Куда уехал?
— На вокзал.
— На какой?
— Казанский. Шофёру сказала. Я не глухая.
— Давно ушёл?
— Минут десять. Сначала один чемодан вынесли, потом второй. Печатную машинку бросил. Я сказала: забирайте свою железную дуру, мне за неё отвечать не велено. Он послал меня к чёрту.
— Где машинка?
— В комнате. На столе.
Прокурор вошёл внутрь. Петров остался в дверях. Комната была узкая, кровать занимала половину прохода. На письменном столе стояла машинка с раскрытой крышкой. В корзине лежали полосы копировальной бумаги и разорванный лист с немецкими словами.
Охранник поднял обрывок щипцами для угля.
— Брать?
— Всё опечатать, — сказал прокурор. — Сейчас только поезд.
В шкафу висела одна рабочая куртка. На полке остались пустой футляр от револьвера и коробка патронов. В ней не хватало шести.
Прокурор посмотрел на Петрова.
— Вооружён.
— В подвале тоже носил.
— Почему раньше не сказали?
— Тогда он не доставал.
Военный прокурор указал одному из охранников на дверь комнаты.
— Опечатать. Хозяйку не выпускать до описи.
— Я у себя дома!
— Поэтому и оставайтесь.
Петров уже спускался.
На Садовой грузовик перегородил трамвайные пути. Водитель кремлёвской машины дважды полез на встречную полосу, объехал очередь у светофора и на повороте снёс крылом деревянный столбик. Поскрёбышев сидел рядом и держал телефонную трубку походного аппарата, подключённого через машину связи.
— Билет на Рязань, — сказал он, положив трубку. — Курбатов взял утром. Поезд подан.
— Уедет, — сказал Петров.
Прокурор посмотрел на него.
— Не уедет.
— А если поезд тронется?
— Снимем на следующей станции.
— Там люди Гая раньше встретят.
Прокурор повернулся к Поскрёбышеву.
— Железнодорожную милицию предупредили?
— Только начальника вокзала. Без фамилии. Платформу не перекрывают.
— Почему?
— У Курбатова в конторе четыре телефона. Один уже звонил в приёмную Гая.
Петров посмотрел назад. Второй машины за ними не было видно.
— Значит, едут.
— Пусть едут, — сказал Поскрёбышев. — К поезду опоздают.
У вокзала машина встала. Дальше шли пешком. Носильщики катили тележки, над платформами висел пар. Из репродуктора объявляли посадку, слова тонули в грохоте колёс.
Петров увидел Курбатова возле третьего вагона.
Тот был без формы, в сером пальто и мягкой шляпе. Один чемодан стоял у ног. Второй держал носильщик. Курбатов передал проводнику билет и взялся за поручень.
— Николай Сергеевич! — крикнул Петров.
Курбатов обернулся.
Петров успел увидеть лицо. В заводском подвале оно казалось шире из-за низкого потолка и электрической лампы. Теперь подбородок был выбрит, на носу сидели круглые очки. Но левое ухо по-прежнему прижималось к голове сильнее правого.
Курбатов отпустил поручень и толкнул чемодан под ноги охраннику. Сам нырнул между пассажирами.
— Стоять! — крикнул прокурор.
Кто-то бросил корзину. На платформу выкатились яблоки. Петров перепрыгнул через тележку и врезался плечом в мужчину с ребёнком. Курбатов добежал до паровоза, свернул за угольный тендер и оказался у служебной калитки.
Охранник пошёл наперерез с другой стороны.
Курбатов вытащил из кармана револьвер.