Страница 101 из 153
Сафонов вызвал меня обратно. В железном шкафу нашли не только чистые бланки. За задней стенкой лежал плоский пакет, обёрнутый калькой. На кальке стоял номер комиссии по персональным воинским званиям. Бумагу не трогали до прихода понятых и представителя военной прокуратуры.
Вышинский вскрыл пакет при мне. Внутри оказался приказ о присвоении персональных званий высшему командному составу. Печати ещё не было, но подписи членов комиссии стояли настоящие. В списке находились Ворошилов, Блюхер, Будённый, Егоров и Тухачевский. Возле последней фамилии оставили место для моей резолюции.
— Копия? — спросил я. Поскрёбышев проверил бумагу, номера и правки. Это был не поздний чистовик и не перепечатка. Лист вынесли из комиссии до передачи в мой секретариат. Я впервые увидел официальный проект сейчас, в служебной комнате Метростроя, рядом с обгоревшими бланками.
Громова привели снова. Он увидел пакет и перестал просить воду. Вышинский спросил, кто положил его в шкаф. Громов ответил, что получил документ от человека, которого знал только по должности: сотрудник комиссии приносил бумаги в закрытом портфеле и никогда не называл фамилии при свидетелях.
— Зачем понадобился список? — спросил Вышинский. Громов сказал, что заказчика интересовали изменения возле одной фамилии и день окончательного решения. Ему платили не за сам документ, а за возможность сообщить, когда он вернётся с подписью. Тухачевского он не назвал, но посмотрел именно на нижнюю часть листа.
Я велел убрать проект в отдельный пакет и оставить Громова под охраной военной прокуратуры. Его нельзя было передавать ни НКВД, ни комиссии, из которой вышла бумага. Затем приказал к утру собрать всех, кто отвечал за звания, но не сообщать им о находке. Если кто-то ждал возвращения листа, он должен был прийти на заседание, не зная, что тайник уже открыт.
Поскрёбышев задержался возле стола. Он видел проект впервые, как и я. До сих пор он готовил для меня справки по кандидатам, но официальный список комиссия держала у себя. Теперь стало ясно: человек в служебных коридорах узнавал решение раньше личного секретаря Сталина.
Я посмотрел на пять фамилий. Чужая сеть не пыталась только убрать командира. Она хотела дождаться звезды, сделать человека заметнее для армии, а потом использовать мою подпись против него. Фотография с крестом и украденный проект были частями одного расчёта.
На обороте стоял штамп внутренней регистрации. Дата была вчерашняя. Поскрёбышев сверил свою книгу и тихо сказал, что вчера проект ещё не поступал в мой кабинет.
Приказ о маршалах украли за сутки до того, как Сталин впервые должен был его увидеть.