Страница 5 из 9
Но важно увидеть в этом не распад, а напоминание. Нам часто внушают, что Модерн – с его верой в разум, науку и неуклонный прогресс – якобы навсегда избавил человечество от старых мифов. Однако реальность упрямо говорит об ином: в большинстве своем люди не так уж далеко ушли по своему мировоззрению от XVIII века. Те, кто верит в дьявола, по-своему удерживают фрагмент великого повествования Бытия. Те, кто верит в инопланетян, ищут спасения у зеленовато-серых существ, чья физика преодолела скорость света. И в этом нет ничего унизительного или наивного; напротив, здесь проявляется неистребимая потребность человека в трансцендентном, которую не способны вытравить никакие победные реляции Модерна. Даже деконструктивисты, как ни парадоксально, сдерживают хаос, создавая книги, в которых утверждают, что писать книги не о чем. Есть даже группа тех, кто ищет смысл в изобретательности технологических новшеств, – я имею в виду тех, кто, глядя вперед, видит поле чудес, заключенное в словосочетании «информационная супермагистраль». Это информационные алкаши; их не интересуют повествования прошлого, они мало задумываются о вопросе цели. Поэту, спрашивающему: «Где же стан, чтобы соткать всё это в полотно?», они отвечают, что стан не нужен. Поэту, спрашивающему: «Каким богам вы служите?», они отвечают: «Тем, которые делают информацию доступной в огромном объеме, с мгновенной скоростью и в разнообразных формах». Такие люди без колебаний говорят о строительстве моста в новый век. Но на вопрос: «Что мы понесем через этот мост?» они отвечают: «Что же еще, кроме телевидения высокой четкости, виртуальной реальности, электронной почты, Интернета, сотовой связи и всего прочего, что породили цифровые технологии?»
Таковы, следовательно, те полые люди, о которых писал Элиот. В каком-то смысле они ничем не отличаются от верящих в инопланетян и дьявола: они тоже нашли историю, которая позволит им держаться какое-то время, но недолго. И, с другой стороны, они ничем не отличаются от тех академиков, для которых временное развлечение и карьерный рост заключаются в отсутствии какой бы то ни было истории. Я пишу свою книгу не для этих людей. Я пишу для тех, кто все еще ищет способ встретить будущее – способ, который смотрит в лицо реальности такой, какова она есть, который связан с гуманистической традицией, который предлагает разумный авторитет и осмысленную цель. Я причисляю себя к таким людям.
Где же нам искать такой способ? Разумеется, прежде всего обращаются к мудрости веков – как близких, так и далеких. Марк Аврелий говорил: «При всяком действии, кем бы оно ни предпринималось, возьми за правило спрашивать себя: „Какова цель этого человека?“ Но начинай с себя; задай этот вопрос себе в первую очередь». Гёте наставлял: «Каждый день следует слушать хоть одну песенку, читать хорошее стихотворение, смотреть на прекрасную картину и, если возможно, произнести несколько разумных слов». Сократ сказал: «Неисследованная жизнь не стоит того, чтобы ее прожить». Рабби Гиллель сказал: «Что ненавистно тебе, не делай другому». Пророк Михей: «О, человек! Сказано тебе, что – добро и чего требует от тебя Господь: действовать справедливо, любить дела милосердия и смиренномудренно ходить перед Богом твоим». А наш собственный Генри Дэвид Торо заметил: «Все наши изобретения – это лишь усовершенствованные средства для несовершенной цели».
Я мог бы продолжать эти цитаты почти бесконечно, ибо мудрость веков и мудрецов не ограничена временем и пространством. Можно добавить к списку Конфуция, Исайю, Иисуса, Мухаммада, Будду, Шекспира, Спинозу и многих других. Все они говорят одно и то же: от самих себя нам не уйти. Человеческая дилемма всегда была той же самой, и заблуждение – верить, что будущее сделает не имеющим значения то, что мы знаем и давно знаем о себе, но что нам удобно забывать.
Насколько полезно нам это напоминание? Слова мудрецов могут успокоить и утешить нас. Они дают перспективу и освобождают от лихорадочной гонки скорости и амбиций. Я бы сказал, это очень полезно. Но, разумеется, они очень далеки от нас во времени и в культурных условиях, и их советы настолько абстрактны, что трудно понять, как превратить большую их часть в практическое и последовательное руководство. В некоторых частях исламского мира заповеди Мухаммада, по сути, воспринимаются как императивы повседневной жизни. Есть также христиане и иудеи, которые следуют Закону вплоть до последней детали. Но для многих из нас, встревоженных реальностью огромных перемен, особенно технологических, любой фундаментализм звучит фальшиво. У нас есть проблемы и вопросы, о которых Мухаммад, Иисус, Гиллель, Сократ и Михей не говорили и не могли говорить.
Но есть и иной, куда более живой и, как ни странно, более устойчивый пласт, который обычно выпадает из поля зрения интеллектуалов. Я говорю о суеверии. Принято относиться к суевериям свысока – как к пережитку, недостойному просвещенного ума. Но в этом высокомерии кроется ошибка. У суеверия есть одно огромное достоинство, которого лишены любые «очищенные», рационально выверенные версии веры: оно абсолютно органично. Суеверие не требует для своего поддержания ни специального образования, ни институциональных усилий, ни тем более насилия над собственной природой. Оно произрастает из самой почвы человеческого бытия, не нуждаясь в догматах и апологетах. Это – знание, которое не нужно заучивать; оно живет в привычках, в обрядовых жестах, в тихом уважении к тому, что не поддается расчету.