Страница 5 из 18
– Там сейчас беда, Лекс, – сказал Тобиас, глядя на огонь с грустью. – Всем заправляет некий Гоббс, богатый купец, монополист. Он решил, что только его трактир должен быть в городе, а все остальные желает прикрыть. Честному народу становится всё сложнее.
Я внимательно слушал торговца, а Фриза тем временем доела и начала лениво вылизывать лапу, совершенно не интересуясь проблемами людей, ведь её волновал только полный желудок.
– И что этот Гоббс делает? – спросил я, мешая угли в костре палкой.
– Я же говорю, он целенаправленно разоряет трактирщиков, – пояснил Тобиас, сжимая кулаки от бессильной злости. – Он задрал цены на продукты до небес, поэтому работяги закрывают заведения, ведь им просто не на что купить еду для своих кухонь. Этот купец скупает трактиры за сущую мелочь, никто не может ему противостоять, у него слишком много денег, наёмников и связей.
Тобиас вздохнул, потом снова с благодарностью посмотрел на меня и поднялся на ноги.
– Спасибо тебе ещё раз, добрый человек, – сказал торговец. – Твой суп вернул мне силы, я пойду обратно в столицу, там у меня есть родственники, они помогут мне встать на ноги. А вам лучше не соваться в Речное Перепутье, Гоббс не любит чужаков.
– Спасибо за новости. И удачи тебе, Тобиас, береги себя, – сказал я на прощание, махнув рукой.
Торговец низко поклонился и пошёл по тракту в сторону, откуда мы приехали.
Я начал спокойно собирать утварь, размышляя о встрече.
– Он не показался тебе подозрительным, Фриза? – обратился я к лисе.
– Кто? – та вскинула на меня вопросительный взгляд.
– Тобиас.
– А что в нём странного? Просто испуганный человек, которому чудом удалось выжить.
– В том-то и дело, – задумчиво пробормотал я. – Почему же тогда разбойники не погнались за ним? Неужели они не боялись, что он может кому-то рассказать о нападении?
– Может, они слишком самоуверенные? Или у них есть властный покровитель.
– Может быть, может быть… но, в любом случае, нам пора. В Перепутье мы точно наведаемся.
– Ты уверен, Лекс? – спросила богиня. – Этот Гоббс звучит как проблема, нам не нужны неприятности, давай обойдём этот город стороной.
– Не получится, Фриза, – ответил я, запрыгивая в седло, берясь за поводья. – Мне теперь любопытно, что же там такого жуткого происходит.
Мы добрались до Речного Перепутья ближе к обеду. Вы наверняка знаете это паршивое чувство, когда приезжаете в новое место ради отдыха, а получаете сплошную головную боль.
Фриза недовольно морщила нос, так как терпеть не могла сырость, предпочитая жар костра и сухую солому. Я неторопливо шёл по настилу причала, рассматривая пейзажи и оценивая обстановку. Городок оказался чётко разделён на две половины, словно кто-то провёл невидимую черту. На одной стороне возвышалось огромное здание с вывеской трактира «Золотой Рог», а на другой скромно ютилось небольшое заведение «Серебряный Карп».
Контраст между ними был разительным. Возле «Золотого Рога» толпился народ. И это была не обычная очередь голодных посетителей, ожидающих обед. Люди грубо толкались, ругались и едва ли не дрались за право войти внутрь. Какой-то здоровенный мужик в порванной рубахе оттолкнул женщину, пытаясь прорваться к дверям. Их глаза выглядели безумными, а сами горожане напоминали одержимых, готовых пойти на преступление ради порции. Я видел очереди в рестораны на Земле во время скидок, но подобное поведение выходило за рамки аппетита. Никто в здравом уме не станет ломать нос соседу ради тарелки супа. Хотя… если вспомнить «Чёрные пятницы» в некоторых гипермаркетах и толпы людей, жаждущих халявы, то… да, сходство имеется.
– Лекс, мне не нравится это место, – тихо сказала Фриза. – От людей пахнет безумием, а от еды несёт чем-то дрянным. Давай просто пройдём мимо, нам не нужны проблемы в первый же день.
– Мы не можем пройти мимо, – ответил я, поправляя лямку на плече. – У меня кончаются запасы соли, а здесь можно пополнить и другие припасы. Мы пойдём в гости к конкурентам, посмотрим, чем кормят в пустом заведении.
Я повернулся спиной к ревущей толпе и уверенно направился к дверям «Серебряного Карпа». Внешне таверна выглядела отлично. Я заметил свежую краску на стенах, чисто вымытые окна и аккуратные цветочные горшки на подоконниках. Видно, что хозяева следят за фасадом. Но в зале не наблюдалось ни единого посетителя.
Я толкнул дверь, и над головой звякнул медный колокольчик, возвещая хозяевам о приходе гостя. Внутри пахло речной мятой и сухим деревом, идеальный запах для рыбного ресторана, сразу вызывающий аппетит. Тут не было масляной гари, липких столов или отходов в углах. Я видел лишь абсолютную чистоту и заботу.
Меня встретило семейство выдр. Да, да, очередные зверолюди. Но чему здесь уже удивляться? За массивной стойкой стоял понурый глава семьи, и его опущенные плечи выдавали печаль. Рядом женщина торопливо протирала полотенцем один и тот же стакан, словно пытаясь отвлечься от дурных мыслей. На полу сидели двое детёнышей, они всхлипывали и прижимались друг к другу от страха. Увидев меня, малыши спрятались за юбку матери.
– Добрый день, – сказал я и прошёл в центр зала, стараясь говорить мягко. – Я бы хотел пообедать. Ваша кухня работает?
Глава семейства вздрогнул от моего голоса и посмотрел с недоверием. Выдра, похоже, начал забывать облик посетителей, ожидая увидеть коллекторов или стражу.
– Да, конечно, – суетливо ответил он и поспешно вышел из-за стойки. – Добро пожаловать в трактир «Серебряный Карп». Меня зовут Одо. Это моя жена Лая, а там на полу сидят наши дети Пип и Тино. Простите за беспорядок, мы совершенно не ждали гостей.
Одо неловко смахнул невидимую пылинку со стола и жестом пригласил присесть. Он изо всех сил старался улыбаться, но его натянутая улыбка выглядела жалко. Семья находилась в отчаянии, теряя дело всей жизни, и это было видно невооружённым взглядом.
– Принесите лучшее рыбное блюдо, – попросил я и уселся на стул. – Я голоден после дороги, а спутница тоже не откажется от двойной порции.
Фриза махнула хвостами в ожидании еды. Лая убежала на кухню выполнять заказ, а Одо налил кружку воды. Я молча сидел и рассматривал интерьер. Всё здесь было сделано с любовью, каждая деталь говорила о вложенной душе. Деревянные стулья были отполированы до блеска, а на столах лежали чистые скатерти.