Страница 11 из 18
Затем бросил на сковороду панцири мелких ракообразных, добавил крупно нарезанные томаты и пахучие коренья. Жар мгновенно раскрыл ароматы, панцири покраснели, а овощи с шипением пустили сок. Я плеснул немного терпкого вина, деглазируя базу и собирая все насыщенные вкусы со дна сковороды. Я создавал основу для классического марсельского буйабеса, адаптируя его под местные реалии. Помешивая варево, я чувствовал себя художником, пишущим картину яркими красками.
Толпа за моей спиной начала постепенно стихать. Люди растерянно принюхивались и медленно отворачивались от дымящей горелки Гоббса, переводя взгляды в мою сторону. Мой бульон становился насыщенно-золотистым, вбирая в себя всю необузданную силу дикой реки. А в самом конце я достал свой козырь. Быстро нарезал Речной Трюфель и добавил его в кипящий суп.
Эффект превзошёл все ожидания. Запах моего блюда не бил по мозгам, не вызывал животного слюноотделения и не нёс в себе химической эйфории. Он раскрывался постепенно, накатывая на мост мягкими волнами, словно утренний бриз после удушливой ночи. Этот чистый, природный аромат легко прорезал плотный дурман Гоббса, безжалостно разгонял густой морок Сонного Лотоса, возвращая людям ясность ума и лёгкость в теле. Я краем глаза видел реакцию горожан. Они начали моргать, удивлённо трясли головами и растерянно смотрели на сцену и друг на друга, словно очнулись ото сна.
Звонкий удар в гонг разорвал тишину и возвестил о том, что время закончилось. Я аккуратно снял котелок с огня, налил порцию марсельского буйабеса в тарелку и понёс её к судейскому столу. Гоббс тоже поднёс своё творение, самодовольно ухмыляясь и потирая руки. Видимо, уже решил, что победил.
Но ты не с тем связался, сволочь.
Мы одновременно поставили тарелки перед капитаном. Он смотрел на предложенную еду покрасневшими, слезящимися глазами, отчаянно борясь с внутренними демонами. Дурман всё ещё имел власть над его разумом. Лотос требовал новой дозы, приказывая телу подчиниться и съесть отравленное мясо. Гоббс мерзко хихикнул, скрестил руки на груди и бросил на меня презрительный взгляд.
Капитан потянулся к тарелке алхимика, подцепил кусок филе, отправил мясо в рот и начал жевать. Я стоял и внимательно следил за его реакцией. Лицо речного волка исказилось, а глаза закатились в экстазе. Гоббс улыбнулся, он уже мысленно примерял мои артефакты, подсчитывая прибыль.
– Вот это вкус! – проревел стражник в толпе, размахивая копьём. – Господин Гоббс снова сотворил чудо!
– Сдавайся, оборванец! – выкрикнул кто-то другой, тряся кулаком. – Тебе никогда не победить нашу кухню!
Но моя Система не врёт, и перед глазами замигал сигнал опасности. Аура судьи тускнела на глазах, жизненная мана высасывалась в никуда, словно вода уходила в песок. Капитан превратился в послушного зомби, потянулся за добавкой, желая съесть отравленное мясо.
Я никогда не возмущаюсь на кухне и не трачу время на споры с дураками. Любой опытный официант подтвердит вам, что спорить с одурманенным клиентом совершенно бесполезно. Поэтому я просто подошёл к столу, перехватил трясущуюся руку судьи, который тут же тихо зарычал на меня, и пододвинул к нему тарелку с со своим блюдом.
В настоящем буйабесе нет места компромиссам. Это симфония рыбы, томатов, шафрана и чеснока. Гоббс думал, что можно обмануть природу порошками, но природа всегда берёт своё.
– Попробуйте это, капитан, – сказал я, глядя ему в мутные глаза. – Только одна ложка бульона, а потом можете есть свою химию.
– Да как ты смеешь трогать судью?! – взвизгнул Гоббс, брызгая слюной. – Стража, сделайте что-то, это же не по правилам дуэли!
Но стража была слишком одурманена, чтобы быстро реагировать. Солдаты вяло переминались с ноги на ногу, глупо улыбаясь. В это время капитан нехотя отпустил вилку и посмотрел на мой суп. Сделал глубокий вдох, и аромат лесных трав ударил ему в голову, пробиваясь сквозь химическую вонь алхимика. Он взял ложку, зачерпнул бульон и сделал глоток. Я же мысленно скрестил пальцы, ожидая его реакции.
И тут капитан замер.
Речной Трюфель сработал именно так, как я и планировал. Вкупе с балансом лесных специй он подействовал как мощный антидот. Вкус супа был настолько глубоким, что дурман мгновенно спал с разума мужчины, это было видно даже невооружённым глазом. Бульон не просто питал тело, он восстанавливал ауру, работая как кнопка перезагрузки для организма. Я с удовольствием наблюдал, как серый цвет сменяется здоровым свечением, моя еда возвращала капитану силы и ясность ума.
Его лицо расслабилось, а напряжённые морщины разгладились. Капитан тяжело задышал и часто заморгал, смахивая слёзы. Вы когда-нибудь плакали от еды? Это происходит только тогда, когда вкус попадает прямо в сердце, пробуждая самые сокровенные воспоминания. Наш судья почувствовал вкус дома, вкус настоящей жизни, которая не была отравлена интригами алхимиков. Он вспомнил, ради чего стоит жить, выходить в сложные рейсы, бороться с непогодой. Он вспомнил вкус свежепойманной рыбы, которую готовила его мать на берегу моря. Я видел это в его глазах, здесь не требовались навыки телепатии, чтобы понять то, что чувствует человек напротив.
– Что с ним? – неуверенно спросил кто-то из толпы, видя слёзы на щеках речного волка. – Ему плохо?
– Эй, ты чего? – подал голос стражник, опуская копьё.
Мужчина посмотрел на тарелку Гоббса, брезгливо сморщился и отодвинул её на край стола, словно там лежала ядовитая жаба. Затем снова взялся за ложку. Он ел буйабес жадно, но осознанно, черпал наваристый бульон, вылавливая куски рыбы, прожёвывая каждый кусочек с закрытыми глазами. А когда доел до последней капли, взял кусок хлеба и вымакал дно тарелки, не желая оставлять ни грамма вкуса.
На фоне послышались всхлипывания. Семейство выдр дало волю эмоциям, Одо и Лая обнимались, плача от облегчения, прижимая к себе пушистых детей. Я стоял рядом, опираясь на стол и чувствуя тихое удовлетворение. Это уникальное чувство мастера, который выполнил работу. Ради таких моментов я стал шеф-поваром, ради этого стоило терпеть все лишения в этом сумасшедшем мире.
Капитан же вытер усы и громко прокашлялся, привлекая внимание.
– Это самое лучшее, что я ел в своей жизни! – уверенно заявил он. – Победа безоговорочно присуждается Лексу!
– Что?! – взвизгнул Гоббс, его лицо пошло пятнами, а глаза чуть не вылезли из орбит. – Это подлог! Он опоил вас зельем! Вы с ума сошли, капитан!