Страница 46 из 76
Я обернулся.
— Отец не звонил?
Вопрос был задан ровным голосом, но я знал, что за этим стоит.
Федор Дункан человек непредсказуемый, загадочный и местами пугающий. Но для Аси он был отцом. И он исчез.
Я не знал, где Федор. Лора потеряла его сигнал. Болванчик не нашел. Он просто испарился из Широково, и я понятия не имел, куда он делся.
Врать не хотелось. Но и говорить правду раненой девушке тоже не лучшая идея.
— Связь в последнее время барахлит, — сказал я. — Как будет что-то новое сразу сообщу.
Дункан посмотрела на меня долгим взглядом. Она не была дурой и все поняла, но промолчала.
— Хорошо, — сказала она и отвернулась к окну.
Мы вышли. В коридоре Виолетта взяла меня за рукав.
— Миша, — прошептала она. — Ты что-то скрываешь насчет ее отца.
— Потому что нечего сказать, — честно ответил я. — Он пропал вчера, и я его ищу.
Виолетта помолчала.
— Она сильная. Но все сильные люди боятся одного и того же. Не за себя. За тех, кого любят.
— Знаю, — кивнул я.
— Я пока поговорю с бабушкой, — сказала Виолетта и пошла к лифту. — Позвони, когда будешь возвращаться в Широково. Ну или я попрошу Марусю открыть портал.
— Приезжай потом на ужин. Света и Маша будут рады. А потом уже и в Широково отправимся.
* * *
Где-то в бесконечных вселенских залах.
Зал не имел стен в привычном понимании. Они были, но одновременно их не было. Пространство текло, как жидкое стекло, формируя и поглощая формы, которые не могли бы существовать ни в одном из физических миров. Потолок уходил в бесконечность, если бы здесь вообще существовало понятие «верх».
Божества собирались медленно. Каждое воплощало сгусток сущности, принимающий ту форму, которая нравилась носителю больше всего. Кто-то выглядел как столб белого пламени. Кто-то как переплетение каменных нитей. Кто-то просто был.
Нечто вошел последним. Его формой сегодня было хаотичное месиво лиц, рук и глаз, которые постоянно перемещались по поверхности тела, как пузыри в кипящей воде.
— Смотрите-ка, кто пожаловал, — протянуло существо, похожее на вытянутый кристалл с пульсирующим ядром. — Владыка Хаоса. Давненько ты к нам не заглядывал.
— Был занят, — ответил Нечто.
— Ой ли? — раздался скрипучий голос из противоположного угла. Существо, напоминающее оплавленный скелет, обтянутый в тлеющую ткань, медленно развернулось к нему. Божество Смерти. Одно из старейших. — Тебе напомнить, чем именно ты был «занят» последние триста лет?
В зале повисла пауза.
— Одна маленькая планета, — продолжило Божество Смерти, растягивая слова, как кот, играющий с мышью. — Триста лет осады. Два провала. Потеря идеального сосуда. Потеря якоря. И теперь ты.. — оно наклонилось ближе. — Занят. Поздравляю.
— Провалы, это часть стратегии, — невозмутимо ответило Нечто. — Та планета стоит усилий. А насчет моего сосуда не переживай. Я нашел его.
— А мне кажется, что кто-то просто не хочет признать, что его переиграл мальчишка, — хихикнуло пламенное существо слева. — Как его там? Кузнецов? Люди умудрились уничтожить Небесного Пастуха. Хотя, надо признать, Пастух и сам-то был не великого ума.
— Пастух облажался, — отрезал Нечто. — Я — нет. Мой новый сосуд функционален. План в действии. Через два-три земных месяца у меня будет достаточно якорей для полноценного вторжения.
— Два-три месяца, — повторило Божество Смерти. — Триста лет назад ты говорил «два-три года». Потом «два-три десятилетия». Теперь вот — месяцы. Ты уверен, что не добавишь к этому еще пару столетий?
Нечто промолчал. Несколько глаз на его поверхности одновременно моргнули, что было признаком раздражения.
— Меня интересует другое, — подало голос кристаллическое существо. — Недавно с той планеты пришла вспышка. Мощная. Очень мощная. Что это было?
Тишина.
— Да, — поддержало пламенное божество. — Мы тоже зафиксировали энергетический всплеск, который.. Как бы это описать? Был похож на пробуждение Верховного. Причем не одного. Там было минимум два источника такого класса.
— Это мои дела, — глухо произнес Нечто. — Не лезьте.
— Твои дела? — Божество Смерти вытянуло свою оплавленную голову. — Нечто, ты забываешься. Верховные божества не пробуждаются просто так. Если на этой твоей планете появился кто-то такого уровня, это касается всех нас.
— Я разберусь.
— Ты разберешься, — повторило Смерть с интонацией, от которой кипящая вода замерзла бы. — Как разобрался триста лет назад? Когда один человек сломал тебе хребет и отсрочил вторжение на три века?
Нечто ничего не ответил. Несколько лиц на его поверхности одновременно скривились.
— Я предлагаю проверить, — кристаллическое существо поднялось и расправило грани. — Отправить наблюдателей. Может, представителей. Если там действительно пробудился Верховный..
— Нет! — рявкнул Нечто. — Это моя территория! Мой мир!
— Забавно, — хихикнуло пламенное существо. — Кстати, а куда подевались те представители, которых мы уже отправляли? Небесный Пастух потерял сосуд. Трое наших наблюдателей замолчали не так давно. А еще двое просто.. исчезли. Кто-то их уничтожил. Причем быстро и аккуратно.
— А я слышал, там объявился Страж, — произнес кто-то из глубины зала.
Зал загудел. Божества переглядывались. Для существ, привыкших считать людей не более чем забавными насекомыми, новость о том, что кто-то уничтожает их представителей, была.. раздражающей.
— Это стоит того, чтобы проверить, — повторило кристаллическое существо и повернулось к выходу. — Нечто, советую не мешать.
Одно за другим божества покидали зал. Нечто стоял неподвижно, множество глаз на его поверхности смотрели вслед уходящим. Пламенное существо, уходя последним, обернулось:
— Удачи с твоей маленькой планетой. Она начинает казаться слишком интересной для одного бога.
Зал опустел.
Или почти опустел.
Из дальнего угла, где тени были гуще и плотнее, чем полагалось в пространстве, где теней быть не должно, бесшумно вышли две фигуры.
Первая была Созидательницей. Ее форма здесь была мягкой, текучей, как отражение в тихой воде. Лицо менялось каждую секунду, но глаза оставались неизменными: теплые, древние, с искрой, которая была старше любой звезды в любой из вселенных.
Вторая фигура была высокой, широкоплечей и удивительно.. человеческой. Мужчина с темными волосами до плеч и спокойным лицом, на котором отпечатались столетия борьбы и мудрости. Вокруг него мерцало теплое золотое свечение, от которого пространство вокруг чуть подрагивало.