Страница 45 из 76
Однако я уже был не тем студентом, которого он гонял на первом курсе. Бесконечные тренировки во внутреннем хранилище выковали из моего тела инструмент, который работал без магии так же эффективно, как с ней. Рей бил быстро, а я двигался экономно. Он атаковал, а я уходил на минимальное расстояние, ровно настолько, чтобы лезвие проходило в сантиметре от тела. Не тратить энергию на лишние движения. Не давать противнику рассчитать тайминг и ждать.
Момент настал через сорок секунд. Рей чуть переступил при развороте и правая нога ушла на полсантиметра дальше, чем нужно. Я вложился в контратаку, прошел под его замахом и ткнул деревянным мечом точно в солнечное сплетение.
Рей выдохнул и отступил. На его лице медленно расползлась улыбка.
— Хорошо, — сказал он. — Очень хорошо, Кузнецов-кун. Вижу, что ты продолжал практиковаться!
— У меня были отличные учителя, — я опустил меч. — Что-то типа «дерись или умри».
Рей рассмеялся.
— Еще раз? — предложил он.
— Давайте.
Второй раунд был длиннее. Три минуты непрерывного обмена ударами. Студенты вокруг замерли. Кто-то забыл закрыть рот. Арнольд, стоявший в первом ряду, комментировал шепотом:
— Ты видишь? Ты видишь это⁈ Он на равных с Реем! — за что получил локтем от Вики с просьбой заткнуться.
Мы закончили вничью. Точнее, я предполагаю, что Рей мог бы меня достать, если бы перешел в режим, который он называл «без шуток». Но и я не использовал все, чему научился у Валеры. Так что ничья — это честный результат.
— Лора, — мысленно сказал я, вытирая пот с лица. — Запиши: Рей стал быстрее. Или я стал медленнее. Надо проверить.
— Записала. И еще одно наблюдение: пульс у тебя сто сорок. Раньше после такого спарринга было сто двадцать. Новые каналы потребляют больше ресурсов, даже когда заблокированы подавителями. Интересненько..
Рей убрал мечи и повернулся к студентам.
— Видели? Вот так выглядит человек, который тренируется каждый день. А не тот, кто просыпает мои уроки, — он многозначительно посмотрел на Арнольда, который попытался спрятаться за Димой.
Потом Рей подошел ко мне ближе и понизил голос:
— Кузнецов-кун. Мне рассказали, что вчера вечером на этом стадионе произошло.. нечто необычное.
Я посмотрел на него.
— Определите, что в вашем понимании «необычное», сэнсей.
— Сотня студентов, один паренек с Сахалина.
— Это преувеличение. Их было не сто. Максимум пятнадцать. Остальные смотрели.
— Хм, — Рей скрестил руки на груди. — Знаешь, Кузнецов-кун, в Японии есть поговорка: «Лучший бой тот, который не состоялся». Но следующая по значению: «Если бой состоялся, пусть противник запомнит его надолго.»
— Думаю, все его запомнят, — я потер сбитые костяшки.
Рей чуть наклонил голову и добавил совсем тихо:
— Данилов после этого пришел ко мне записаться на дополнительные тренировки. Впервые за два года. Так что, Кузнецов-кун, кажется, твоя дипломатия работает лучше, чем ты думаешь.
— Это не дипломатия, сэнсей. Это невербальные аргументы.
Рей фыркнул и, покачивая головой, пошел к стойке с тренировочным оружием.
* * *
Сахалин.
Лазарет.
Вечер того же дня.
Виолетта переместилась со мной через портал. Собственно, она и была той причиной, по которой я сегодня летел на Сахалин. Она единственная из нашей компании, кто обладал лекарскими способностями на уровне, достаточном, чтобы оценить состояние раненого бойца.
Ну, и она очень хотела увидеть Дункан. Они подружились за то время, пока обе жили на Сахалине. У Дункан часто зависали и рыцари, которым так не хватало спарринг-партнеров.
Лазарет на Сахалине размещался в здании бывшей городской больницы. После войны сюда стекались раненые со всех фронтов. Роза и Люся трудились без остановки.
Мы нашли Дункан на втором этаже, в отдельной палате. Вернее, мы нашли палату Дункан. Самой Дункан в кровати не было.
Она стояла у стены на одной руке и отжималась, при этом из рабочего запястья торчала капельница, что нисколько ее не смущало. Голова забинтована, левая рука в гипсе, на правом боку повязка с проступающими пятнами крови. Каждое движение давалось ей с видимым усилием, но она продолжала.
— Предсказуемо, — вздохнула Лора.
— Вот видишь, я тебе говорила, — Виолетта вошла первой и уперла руки в бока. — Ася, ложись обратно. Немедленно!
Дункан сделала еще несколько отжиманий и только потом встала на ноги. На забинтованном лице промелькнуло что-то похожее на неловкость, но исчезло оно так же быстро, как и появилось.
— Виолетта, Миша, — она кивнула нам. — Мне нужно двигаться. Если лежать, то мышцы атрофируются.
— Тебе наложили тридцать два шва, загипсовали руку и прописали постельный режим на две недели, — Виолетта подошла ближе и достала из сумки набор для осмотра. — Ты пробыла в кровати.. — она посмотрела на часы, — четырнадцать часов. Это рекорд, надо полагать.
— Двенадцать, — поправила Дункан. — Утром я уже делала разминку.
— Боже мой, — выдохнула Виолетта и присела на стул рядом с кроватью.
Я сел у окна. Дункан позволила Виолетте усадить себя на кровать и начать осмотр. Хмурилась, но не сопротивлялась. Видимо, уважала лекарское мастерство рыжей подруги.
— Как Финиан? — спросил я.
— Через три палаты. Роза говорит, что через неделю встанет, — ответила Дункан. Ее голос был ровным, но я заметил, как она чуть расслабила плечи. — Его щит нас спас. Он успел поставить его за полсекунды до удара. Если бы опоздал..
Она не закончила.
— Расскажи, что вы видели, — попросил я.
— Метеорит был другой. Не такой, как обычные. Он целенаправленно менял траекторию в полете. Мы видели это за секунду до удара. Он.. летел на нас.
— Прицельный метеорит?
— Именно. — Дункан посмотрела на меня прямо. В ее глазах я увидел то, что редко видел у этой женщины, а именно тревогу. — Кузнецов. Монголы хотели нас ликвидировать.
— Заговор, или они просто испугались? — спросил я, хотя уже знал ответ.
— Не знаю. Но для людей, которые должны были испугаться, они выглядели слишком самоуверенно.
— Понятно.
Виолетта закончила осмотр и выпрямилась.
— Швы держатся, — объявила она. — Гипс можно снять через неделю, не раньше. Но ожоги останутся, к сожалению. И, Ася, если я еще раз увижу, что ты отжимаешься с капельницей, я лично привяжу тебя к кровати. Веревки у меня найдутся.
— Не сомневаюсь, — улыбнулась Дункан.
Я поднялся.
— Отдыхай, Дункан. Я разберусь с Монголией.
Она кивнула. Потом, когда мы уже были у двери, сказала:
— Кузнецов.