Страница 44 из 76
Я снял. Есенин достал из саквояжа плоскую серебристую пластинку, напоминающую монету, и приложил к моей груди. Пластинка засветилась бледно-зеленым.
— Лора, покажи ему полную диагностику, — мысленно сказал я.
— Показать? Ему? — удивилась она. — Он же меня не увидит.
— Покажи мне. Я перескажу.
— Хорошо. Тогда слушай..
Лора развернула передо мной полную карту каналов. То, что я увидел, напоминало не привычную сеть магических путей, а скорее.. корневую систему дерева. Каналы ветвились, переплетались, уходили вглубь, создавая плотную структуру, которой раньше не было. Старая архитектура — прямые, как трубы, магистрали — уже исчезла. Вместо нее выросло нечто органическое, живое и совершенно непонятное.
— Сорок семь процентов восстановления, — озвучил я. — Но каналы идут не по тем путям, что раньше. Они ветвятся. Как..
— Как корневая система, — закончил за меня Есенин, глядя на свою пластинку. Его лицо было непроницаемым, но я заметил, как дернулся уголок рта. — Я предполагал это.
— Это плохо? — спросил я.
Есенин убрал пластинку и сел обратно в кресло. Скрестил пальцы. Посмотрел на Сашу, потом на Антона, потом на меня.
— Саша дал тебе зелье, где процент успеха был пятьдесят процентов, — медленно произнес он. — Оно тебя не убило, и это хорошая новость, но оно тебя и не починило. Оно тебя расстроило. Это.. другая новость.
— Хорошая или плохая? — уточнил я.
— Другая, — повторил он. — Обычные каналы работают как трубопровод. Энергия течет из точки А в точку Б по заданному маршруту. Твои каналы теперь работают как.. — он поискал слово. — Как грибница. Энергия не течет, а распространяется одновременно по всем направлениям. Потенциально это мощнее прежней системы. Значительно мощнее. Но оно непредсказуемо.
— Насколько непредсказуемо?
— Настолько, что я не могу гарантировать, как твое тело отреагирует на боевую нагрузку. Возможно, ты станешь сильнее, чем был. Возможно, тебя вывернет наизнанку при первом же мощном заклинании.
Антон, сидевший в углу, начал ерзать.
— Пап, ты серьезно?
— А ты думаешь, когда я пишу на склянке «50/50», я шучу? — Есенин посмотрел на сына тем самым отцовским взглядом, от которого даже Антон втягивал голову в плечи.
— Лора? — обратился я мысленно.
— Он прав, — ответила она. Голос был серьезным, без обычного кокетства. — Я наблюдаю за новыми каналами уже несколько дней. Структура нестабильна. При малых нагрузках все работает штатно. Но при пиковых я не могу просчитать, куда пойдет энергия. Она как вода в разветвленной дельте: может потечь по одному руслу, а может по всем сразу. Если по всем, то ты получишь удар, который раньше был тебе не по силам. Если по одному, то может выгореть целый участок.
Я передал слова Лоры Есенину, разумеется, опустив источник. Он слушал внимательно.
— Вот именно, — кивнул он. — Поэтому тебе нужно время. Никаких крупных сражений, пока каналы не стабилизируются. Минимум три-четыре недели. В идеале, два месяца. Только основы и практика.
— Сергей Александрович, — я посмотрел на него. — Именно поэтому я и вернулся в КИИМ. Но есть подозрение, что и Нечто не будет сидеть сложа руки.
— Понимаю, — он кивнул без тени улыбки. — Поэтому я привез кое-что еще.
Он достал из саквояжа три маленькие склянки с мутно-желтой жидкостью.
— Стабилизатор. Три дозы. Каждая замедлит рост каналов на сутки, но зафиксирует текущее состояние. Если тебе придется драться до того, как каналы дозреют, выпей одну за час до боя. Это не сделает тебя сильнее, но хотя бы не даст тебе развалиться на куски. Я же не идиот, чтобы думать, что ты послушаешь.
— Спасибо, — я аккуратно убрал склянки в пространственное кольцо.
— Только не пей больше одной за раз. И лучше бы тебе не пить их вовсе.
— Понял.
Саша, который все это время молча сидел на подоконнике и раскачивался на задних ножках стула, наконец подал голос:
— Ну что, посмотрели? Пощупали? Выводы сделали? Отлично. Может, теперь поедим? Я знаю, что тут неподалеку есть отличный ресторан.. Ну как отличный.. Для Широково прям пять звезд.
— Тебе не привыкать к армейской еде, — хмыкнул Антон.
— Мне не привыкать. Но маме привыкать. Она хотела привезти сюда своего повара.
— Не дай бог, — вздохнул Антон, и впервые за утро на его лице мелькнула улыбка.
Есенин-старший же, не обращая внимание на подколы своих сыновей, достал из саквояжа еще одну склянку и протянул мне. Маленькая, темная и без надписи.
— Это не для тебя, — тихо сказал он. — Для Катерины Романовой. Обезболивающее. Чехов сделает все, что в его силах. Но если не сможет, пусть хотя бы не мучается. Передай Петру.
Я молча взял склянку.
— Только не вздумай ее открывать раньше времени. Эффект выветривается за пару минут, — добавил Есенин.
— И в мыслях не было, Сергей Александрович.
* * *
Стадион КИИМа.
После обеда.
— Хватит прятаться, Кузнецов-кун, — произнес Асая Рей, стоя в центре стадиона с двумя деревянными мечами в руках. — Я знаю, что ты здесь не просто так.
Занятия по фехтованию. Два десятка студентов выстроились по периметру площадки. Подавители магии работали, и привычное покалывание в каналах исчезло, как только я ступил на поле. Новые каналы замолчали. Остались только руки, ноги и голова.
Рей бросил мне один из деревянных мечей, а я перехватил его на лету.
— Индивидуальный урок? — спросил я.
— Разминка, — улыбнулся японец. — Давно не тренировались. Хочу посмотреть, что осталось от твоих рефлексов.
— Все осталось, — заверил я.
— Посмотрим.
Он атаковал без предупреждения. Быстрый удар сверху, переход в боковой, обманный выпад в ноги. Три удара за секунду. Классическая комбинация Рея, которую он вбивал в каждого студента с первого курса.
Тело сработало раньше головы. Я отбил верхний, ушел от бокового корпусом и подставил меч под удар в ноги. Дерево с треском столкнулось, и удар вибрацией прошел от ладони до локтя.
— Неплохо, — кивнул Рей. — А теперь серьезно.
— Это было несерьезно? — я приподнял бровь.
Вместо ответа он ускорился. Удары посыпались один за другим, быстрые и точные, как стук швейной машинки. Асая Рей был лучшим фехтовальщиком, которого я знал. Без магии и артефактов, просто на чистой технике и скорости, он мог разделать любого мастера меча на континенте. Хотя я бы посмотрел на его поединок с Дункан.