Милая

— Это все замечательно, но один вопрос: она согласится?

— А то! — усмехнулся Илмар. — Хватит ей уже у брата под началом быть! Домовым девам положено когда-нибудь уходить из старого гнезда, чтобы новое охранять.

— А если Есений вправду на ней женится? Тогда она уйдет к нему в лес, и нам все равно придется кого-то искать.

— Насовсем не уйдет: лешачихой ей все равно не стать, так что ночью будет миловаться с Есением, а днем в вашем доме служить.

— Как-то все это странно, — заметил Денис, однако молодой домовой лишь философски улыбнулся и произнес:

— А с людьми всегда случаются странные вещи, когда они к нам попадают. Тебе сейчас столько же лет, сколько было нашему Велхо, когда он женился на матери Кайсы и стал северным жрецом. И у него тоже были счеты с Нижним миром, как и у тебя. Что ж, посмотрим, каким ты станешь, Денис, когда тебе стукнет хотя бы полвека!

Денис не стал ничего уточнять — все и так было ясно. Однако Тарью не смутило столь внезапное предложение, и она согласилась остаться в их доме. Вслед за Миланой он вскоре научился общаться с ней мысленно, и она оказалась очень жизнерадостной девушкой с теплой аурой и каким-то диким, первобытным огоньком в глазах.

Через несколько дней Кайса и Илмар отправлялись домой, на Остров четырех капищ, где их дожидались другие финские ду́хи и немногочисленные потомки ингерманландского народа. Денис обещал им в ближайшее время приехать, посидеть в кафе и обсудить с Илмаром планы сотрудничества. На память Милана подарила ребятам красивые зимние фуфайки, а Денис вручил два флакона духо́в с ноткой морской соли — для Кайсы и невесты Илмара, которая тоже была водяной девой.

Они простились с гостями на опушке леса. Солнечные зайчики в то утро задорно перебегали по заиндевевшим ветвям, словно крохотные небесные существа. Тарья стояла рядом с новыми хозяевами, Кайса и Илмар долго махали им рукой и улыбались, пока их силуэты не слились с акварельным лесным пейзажем.

А когда они вернулись домой, Денис с изумлением увидел на своей кухне Есения. Тот сидел около стола, уже без повязки и с зажившими шрамами, но казался сутулым и растерянным. Медные волосы свисали вокруг осунувшегося бледного лица, а в руках он сжимал кружку, из которой Тарья не успела допить кофе.

Оглянувшись и увидев вошедших, Есений неловко поднялся и промолвил:

— Извини, Денис, что я без приглашения. Я просто хотел Тарью подождать, заодно и кофе для нее погрел…

Денис и Милана переглянулись с улыбкой, Тарья невольно зарделась, принимая протянутую им кружку. В кухне пахло дикими яблоками, хотя зима еще не отступила, — кисло и резковато на первой ноте, каким было знакомство Дениса с лесовиками поначалу. А затем терпко, сытно, чувственно и долго, как их предстоящий союз.