Страница 57 из 70
— Нет. Дурачок! — Изольда искренне улыбнулась, а затем очень внимательно посмотрела на меня: — Я думала, что была взрослой. Идеальной старшей сестрой, которая… обязана сделать всё, чтобы младшая выросла в любви и заботе. Но у каждого своя «любовь и забота». Я вот всё думала, что же это такое внутри меня? Незакрытый гештальт… Или же последствия психологической травмы?
— Ты это про что?
— Про своё нереализованное маниакальное желание причинять любовь и наносить заботу. Да… С Зиночкой у нас теперь полное взаимопонимание. Но желание никуда не делось.
— Свяжешь меня и закроешь в подвале?
— Как ты догадался?
Мы снова засмеялись. Это была такая дурацкая, но в тоже время очень забавная юмореска.
— Нет, правда, Дерек… Зачем ты это сделал? — спросила Изольда: — Ты же нас тогда почти не знал.
— Я знал Зиночку достаточно, чтобы видеть её внутренние терзания. Я видел её боль… И честно — я не мог закрывать на это глаза. У меня тоже с родственниками всё было очень… странно в своё время. Но тем не менее, я научился вести диалог и принимать их такими, какие они есть. Взамен — они научились тому же самому. Да и не гоже двум сестрам вечно жить в войне. Это неправильно.
— Я так боялась к ней подойти… Ну, тогда… Когда очухалась. Мне казалось, что я сломала все мосты. Сожгла все ниточки, которые нас связывали. А в итоге… Всё оказалось так просто. Мы сели, попробовали твой медовик и… разговор, пошёл, как-то сам собой.
— Вот видишь! Все проблемы в мире решаются, если люди просто садятся за один стол и пробуют вместе, что-нибудь вкусное.
— Ты правда в это веришь?
— Я в это верю больше, чем во что-либо другое.
Мы стояли на мостике, и я чувствовал, как удовольствие от всего происходящего растекается по моим венам. Красота была во всём. В погоде. В картинке перед нами. И, конечно же, в Изольде. Она прижалась ко мне и положила голову на плечо:
— Дерек… Ты удивительный человек.
— Хочешь меня засмущать?
— Хочу быть максимально честной и открытой перед тобой. Знаешь… ты вызываешь у меня очень странные чувства.
— Какие?
— Я чувствую себя маленькой и беззащитной рядом с тобой. Вернее… нет, не так. Я чувствую, словно мне не нужно быть большой и страшной рядом с тобой. Ты, как рыцарь, с которым я в максимальной безопасности.
— Это хорошо?
— Не знаю… Ты мне скажи? — улыбнулась Изольда, погладив меня по щеке.
— Я буду отвратительным рыцарем, если не свожу тебя в последнее место для простолюдинов. — торжественно ответил я.
— Я вся в предвкушении!
Мы покинули парк и направились дальше.
Блинная нашлась на углу тихой улочки. Маленькое кафе с запотевшими окнами, из которых на снег ложились квадраты тёплого света. Внутри пахло сливочным маслом, ванилью и чем-то поджаренным. Отличный набор для тех, кто заходит после мороза.
Мы сели у окна. Такой милый деревянный столик со свечкой в стеклянном стакане. Конечно же, я здесь уже был. Правда с Коляном… Но меню запомнил отлично!
— Два глинтвейна. И блины с красной икрой. — я взглянул на официантку: — И сметаны отдельно. Побольше.
Изольда подняла бровь.
— С икрой?
— С икрой. — кивнул я: — Ты весь вечер была на моей территории. Ела руками, танцевала в снегу, пила какао из бумажного стакана. Пора вернуть тебе немного роскоши. Но роскоши честной! Тонкий блин, холодная сметана, красная икра, которая лопается на языке. Ничего лишнего. Как ты сама сказала — всё на своих местах.
— Решил меня побаловать?
— Истинно так. Хочу поднять твой уровень эндорфинов.
— Куда ж ещё выше⁈
— Поверь, бесконечность — это не предел.
Когда принесли тарелку, Изольда несколько секунд просто смотрела на неё. Блины были свёрнуты аккуратными треугольниками. Тонкие… Кружевные по краям. И на каждом лежала горка оранжево-красной икры, тускло блестевшей в свете свечи.
— Ну? — я вопросительно посмотрел на Изольду: — Тебе, как истинному студенту Харитоновки — полагается разобрать вкус на составляющие. Я жду анализа!
— Это будет не трудно. — она взяла блин, обмакнула уголок в сметану, поднесла ко рту и откусила.
Смотреть на то, как Изольда наслаждается вкусом нетипичной, но всё же простолюдинской еды — можно бесконечно.
— Ты уверен… Что мне надо продолжать? Это слишком вкусно… Я боюсь, что ситуация, как была тогда с хот-догом — может повториться…
— Будь немного серьёзнее! Мы же не просто так сюда пришли.
— Хорошо… Блин правильный. Тонкий! Но не рвётся. В тесте есть яйцо, но его не слишком много, иначе был бы привкус омлета. Он чуть-чуть сладкий… Самую малость. И это правильно, потому что икра солёная, и сладость отлично её балансирует. Сметана холодная… И от этого икра кажется ещё солонее по контрасту.
— А сама икра?
— Великолепная! Свежая. И такое потрясающее послевкусие… Долгое! Морское.
— Пять баллов. — с улыбкой кивнул я: — Ты молодец!
— Дерек. — она отложила блин и вдруг стала максимально серьёзной: — Это один из лучших вечеров за всю мою жизнь. Но… мой стиль совсем другой. Я всё время стараюсь быть правильной. Отличница, Глава сообщества кондитеров Харитоновки и старшая сестра, которая должна быть примером. А ты за один вечер заставил меня забыть про свой стиль… И у меня теперь такое чувство, словно я впервые за очень долгое время была… настоящей.
— И тебе это шло гораздо больше, чем правильность. Люди носят маски. Увы, без этого никуда. На учёбе мы одни. С близкими или дома наедине с собой — совершенно другие. Главное не внушить себе, что маска — это твоё истинное лицо. Со мной ты можешь быть собой. Ты можешь смеяться… Можешь есть шаурму руками. Можешь петь и танцевать. Я совсем не против. Я бы даже сказал… что откровенно наслаждаюсь настоящей тобой.
— Ты слишком хорош для человека, который завёл себе гарем из топ-моделей.
— Ой… только не говори, что ты в это веришь?
— Нет, конечно. Откуда у первогодки из Харитоновки время на девчонок? — улыбнулась Изольда: — Всё таки… Ты невероятен. И… знаешь… Это прозвучит слишком громко и пафосно, но я счастлива, что ты появился в моей жизни. Ты реально мой спаситель! Мой рыцарь во всех смыслах этого слова.
— Захвалила. Смотри, как бы я к этому не привык.
— Привыкай! Я готова говорить это бесконечно.
В итоге мы просидели в блинной до самого закрытия. Официантка уже начала переворачивать стулья на дальних столах, а бармен убирать посуду.