Час волка

— Мы требуем снять обвинения в подставной деятельности, — произнёс Гилл, переводя взгляд с Роубла на его напарника и обратно. — Но если вы хотите получить от моего клиента информацию о Томасе Гомесе, вам придётся аннулировать обвинения и в незаконном хранении, и в сбыте оружия.

— То есть вы хотите, чтобы мы сняли вообще всё? — спросил Роубл.

— Гомес — убийца, — сказал Гилл. — Он уже совершил одно покушение на жизнь моего клиента и наверняка попытается снова, если станет известно, что тот предоставил вам информацию, которая может привести к его аресту. На свободе мой клиент, вероятно, сможет с этим справиться, но, учитывая связи Гомеса с бандами, в тюрьме он станет лёгкой мишенью.

— Связи с бандами? — спросил Роубл. — Гомес состоит в банде?

— Считайте это лишь затравкой к той информации, которую мой клиент сможет вам предоставить. Вы хотите услышать остальное или нет?

Роубл вздохнул.

— Хорошо, все обвинения сняты.

— С чьего разрешения?.. — спросил Гилл.

— Это уже согласовано с суперинтендантом Уокером из отдела убийств. Выкладывай, Данте.

Данте посмотрел на Гилла, и тот коротко кивнул.

— Томас Гомес приходил и купил пушку некоторое время назад, — сказал Данте.

— Ты уверен, что это был он? — спросил Роубл.

— Удостоверение он мне, конечно, не показывал, но я видел кадры с камеры наблюдения в теленовостях, и да, это точно был он. Он купил M24 с оптическим прицелом и всем причитающимся.

— Включая эту кобуру? — спросил Роубл Исак, показывая фотографию.

— Да.

— Продолжай.

Данте пожал плечами.

— Да больше особо и рассказывать нечего. Он почти ничего не говорил. Если честно, вообще ни единого слова не проронил. Просто ткнул пальцем во всё, что ему приглянулось, отсчитал наличные и ушёл.

— Ты видел его раньше?

— Откуда мне знать? Парень был в тёмных очках и толстовке с накинутым капюшоном.

В палате воцарилась тишина.

Роубл подался вперед к Гиллу.

— Объясните вашему клиенту, что это не стоит того, что мы предлагаем взамен. И передайте ему, что я согласен с вами, Гилл: если мы аннулируем сделку и его посадят, он станет лёгкой добычей для банды Гомеса.

— Послушайте, детектив Исак... — начал адвокат, но Данте его перебил.

— Ладно, ладно. Как я уже сказал, я не уверен до конца, кто такой Томас Гомес, но он напоминает мне одного парня, который исчез давным-давно, и никто не знал, что с ним случилось. Хладнокровная, жестокая машина для убийств. Его звали Лобо. Я продал ему «Узи» очень-очень давно. Должно быть, ещё в восьмидесятых.

— Я помню, как в отделе убийств поговаривали о парне по кличке Лобо, — сказал Роубл. — Это было ещё до меня, но, насколько я понял, он либо умер, либо уехал обратно к югу от границы.

— Вы хотите сказать, что так его и не нашли, верно? — Данте горько рассмеялся. — Так вот, я не утверждаю, что это был Лобо, я просто говорю, что этот парень, Гомес, на него похож. И у него была такая же татуировка на тыльной стороне ладони. Одна из тех пятиконечных звёзд, нарисованных одной линией.

Роубл переглянулся с коллегой и наклонился ближе.

— Что-нибудь ещё?

— Да, у него были такие же... шрамы, что ли, на лице. Но... — Данте, казалось, мучительно искал верные слова, но никак не находил.

— Но что? — нетерпеливо спросил Роубл.

— Но у Лобо лицо было... живое, выразительное. А у этого парня — словно маска мертвеца. Он весь двигался как оживший покойник, если понимаете, о чём я. И ещё его руки...

— Про татуировку ты уже говорил.

— Да-да, но это ещё не всё.

Кей шла по ухабистой тропе. Деревья уже тронула осенняя желтизна, но листва ещё крепко держалась на ветвях. Она притормозила возле полусгнившего щита, сообщавшего, что здешний массив — реликтовый лес белого кедра, и некоторым великанам тут перевалило за 250 лет. Заказник служил приютом для редкой фауны: здесь, гласил стенд, водились красноплечий канюк, красноголовый дятел, койоты, барсуки и олени. В зависимости от сезона можно было повстречать бизонов, чёрных медведей и волков. Кей зябко поёжилась, надеясь, что сейчас не сезон ни для кого из них, и зашагала дальше. Постепенно тропа сужалась, деревья подступали всё плотнее, и Кей заметила, что звонкое птичье многоголосье, сопровождавшее её до сих пор, вдруг разом оборвалось — так мгновенно стихают разговоры, когда в захолустный бар входит чужак. Или, подумала она, когда местные замирают в тревоге, видя, как ничего не подозревающий путник шагает прямиком в пасть опасности, заметной лишь им одним.

Она отвела ветки, свисавшие над головой и застилавшие обзор, а затем различила глухой шум воды, подсказавший, что впереди ручей. Из глубины чащи донёсся другой звук — будто строчит пулемёт. «Вот они, детские травмы взросления в Энглвуде», — хмыкнула про себя Кей и решила, что это всего лишь дятел. Внезапно тропа оборвалась. Точнее, упёрлась в Т-образную развилку: тропинки расходились вправо и влево, повторяя изгибы бегущего впереди ручья. К верхушке ржавого железного штыря, вбитого в землю, проволокой был намертво прикручен почтовый ящик. Трудно было вообразить почтальона, продирающегося в такую глухомань, но на ящике белела намалёванная краской надпись: RT CLUB. Через мутно-зелёный трёхметровый ручей вели замшелые доски — остатки шаткого мостика, давно провалившегося посредине. Миссис Хольте говорила, что дом прячется за ручьём в паре сотен ярдов, но заросли стояли стеной. Кей глянула на свои ноги. Кроссовки. Городская модель. Новенькие, дорогие и ослепительно белые. Она осторожно ступила на доски, оттолкнулась, приземлилась на правую ногу, а вот левая с омерзительным хлюпаньем ухнула в вязкое илистое дно, прежде чем Кей сумела подтянуться и выбраться на противоположный берег.