Час волка

— Ну что? — спросил Хансон у полицейского, который ждал их.

— Его здесь нет.

— Какие камеры его засекли?

— Все внешние по периметру стадиона. Похоже, он сделал два круга, прежде чем скрыться.

— Дважды? — сказала Кей. — Он что-то замышляет.

Кей посмотрела на два телевизионных автобуса, припаркованных у одного из входов. Она произнесла это вслух прежде, чем сама успела до конца осмыслить догадку:

— Паттерсон.

— Что? — Хансон уставился на неё.

— Паттерсон должен завтра открывать здесь конференцию НРА. Гомес нацелился на мэра.

— Ты с ума сошла?

— Я думаю, это Гомес сошёл с ума, — сказала она и достала телефон. — Подумай сам. Здесь есть закономерность. Он начинает с малого и идёт по нарастающей. Как круги на воде.

— Кому ты звонишь?

Прежде чем Кей успела ответить, на том конце подняли трубку.

— Мэрия Миннеаполиса.

— Это детектив Кей Майерс, MPD. Я могу поговорить с начальником службы безопасности мэра?

Пока она ждала, увидела, что полицейский только что принял входящий звонок.

— Опять видели Гомеса, — сказал он ей. — Совсем неподалёку.

Я услышал, как приближаются сирены. По обеим сторонам улицы, где я стоял, тянулись невысокие двухэтажные дома. На противоположном тротуаре стоял мужчина в меховой шапке с тележкой и вывеской, гласившей, что он продаёт «kielbasa starowiejska» — польские колбаски. Когда я был здесь раньше и осматривал территорию, я купил у него одну из этих изогнутых подковой колбасок. Её подали с капустняком — чем-то вроде квашеной капусты, — и это было восхитительно. Позади тележки виднелся вход в кинотеатр с большой вертикальной неоновой вывеской красного цвета: «Риальто». Сирены были уже совсем близко. Одна или две машины их выключили. Возможно, они думали, что смогут застать меня врасплох. Я вдохнул запах колбасы, варёной капусты, выхлопных газов и тестостерона. Затем перешёл улицу.

Офицер Форчун вёл машину и слушал женский голос в наушнике, который в режиме реального времени докладывал ему, где программа распознавания лиц в последний раз зафиксировала Гомеса. Он знал, что она также может переключаться на отдельные камеры наблюдения, чтобы отслеживать направление движения Гомеса, пока тот остаётся в кадре.

— Спасибо, мы на месте, — сказал Форчун, с визгом тормозя у обочины рядом с исходящей паром тележкой с колбасками и опешившим продавцом. Форчун повернулся к двум детективам на заднем сиденье и увидел, что оба уже достали табельное оружие.

— Камера только что зафиксировала, как он вошёл вот в это здание, но мы... э-э, может, нам стоит подождать спецназ?

— Нет, — в один голос ответили детективы, распахивая двери и выскакивая наружу.

Когда Бетти Джексон, кассирша в «Риальто», увидела двух человек с пистолетами и удостоверениями MPD, приближающихся к её кассе, у неё возникло чувство дежавю. Она была единственной сотрудницей, работавшей в кинотеатре ещё с далёких семидесятых годов, когда король порнографии Миннеаполиса Феррис Александр прибрал к рукам захудалый «Риальто» и начал крутить там порнофильмы. У заведения не было лицензии на показ порно, но полиция устраивала облавы только тогда, когда этого требовал городской совет, поскольку многие их собственные сотрудники и сами были там завсегдатаями. Порноимперия Ферриса Александра в конце концов рухнула, и сам он сел за уклонение от уплаты налогов, но «Риальто» сумел выжить и без него, вопреки тому, что специализирующиеся на порнографии кинотеатры по всей стране закрывались, так как рынок постепенно захватили домашнее видео и интернет. «Риальто» не приносил много денег, но этого хватало, чтобы держаться на плаву. И больше не существовало подходящих законов, которые власти могли бы использовать для закрытия кинотеатров, как в семидесятые. Максимум, что они могли сделать, — это потребовать, чтобы кинотеатры располагавались за пределами определённых зон города, свободных от порнографии. В «Риальто» показывали в основном шведскую, датскую и немецкую порнографию шестидесятых и семидесятых годов, преимущественно классику и немного андеграунда. То, чего не найдёшь в интернете. Но ничего экстремального: никаких животных, несовершеннолетних, дефекации, никакого жёсткого БДСМ. Простой, незамысловатый секс. В основном для всё той же аудитории белых мужчин за шестьдесят — вероятно, семейных людей, которые не хотели смотреть порно в интернете дома. Или просто одиноких мужчин, которые не находили женщину своей мечты среди лощёной порнографии в сети. Здесь они всё ещё могли увидеть скандинавских девушек с волосами на лобке и без силикона, какими помнили девушек своей молодости. Смесь похабщины тех дней, когда порнография ещё не стала легальным бизнесом, и невинности тех времён, когда ещё сохранялась хоть капля стыдливости.

Так что это был во всех отношениях респектабельный кинотеатр для взрослых, хотя из-за своего географического положения он находился в серой зоне: половина здания стояла в пределах установленной городским советом зоны, свободной от порнографии, а другая половина — за её пределами. Часть со зрительным залом, к сожалению, находилась внутри. Но Бетти быстро поняла, что этот визит никак не связан с нарушением правил. Она заметила лёгкую неуверенность в глазах офицеров, когда те осознали, в какое именно заведение собираются войти.

— Извините, — произнесла темнокожая женщина-полицейский, пока Бетти пыталась вспомнить, когда в последний раз слышала, чтобы кто-то из MPD начинал фразу так вежливо, — этот человек только что входил сюда?

Женщина опустила пистолет. Она подняла мобильный телефон перед окошком кассы.

Бетти посмотрела на фотографию на экране. Обычно она не разглядывала посетителей — им это не нравилось. Вместо этого она сосредоточивалась на руках, просовывавших деньги в маленькое окошко. Только если руки казались детскими, а не взрослыми, она поднимала глаза и решала, развернуть ли пришедшего или попросить показать документы. Но человек на фотографии сделал нечто почти неслыханное: он заговорил с ней. Сказал, что ей стоит попробовать польские колбаски, которые продаются прямо на улице. Будто хотел, чтобы она посмотрела на него. И поскольку Бетти на своём семьдесят восьмом году жизни уже не подозревала мужчин в попытках приударить за ней, она тогда взглянула на него. Это был тот самый мужчина, которого она теперь видела на экране телефона, протянутого женщиной-полицейским. Никаких сомнений.