Страница 69 из 122
— Парень, который работает с Элис. Тоже психолог. Я общался с одним человеком оттуда, и он считает, что Стэн давно на неё засматривался. Наверное, просто ждал своего часа. Он мнит себя учёным-исследователем, но я глянул пару его опубликованных статей — ничего особенного.
— Но как думаешь, они любят друг друга?
— Любовь? — Боб выплюнул это слово, словно оно было ругательством. Но шума в голове не последовало. Вместо этого он задумался, обнаружив, что если сильно зажать зубами прикушенный язык, от боли на глаза наворачиваются слёзы. — Возможно. Полагаю, что да. Наверное, любят.
— Тогда почему ты так на неё злишься? Ведь ушёл ты сам, да и вряд ли после этого вёл монашеский образ жизни.
— Не совсем, да.
— Значит, возможно, ты злишься не потому, что она нашла другого, а потому, что она счастлива. И после смерти вашей дочери ты считаешь, что она не имеет на это права.
— Думаешь?
— Вообще-то это не моё дело, Боб, но ты сам только что всё объяснил. Вы были скованы этим жерновом на двоих, и ни один из вас не мог смириться с тем, что другой сумел как-то сбросить этот груз.
Боб задумался. Не то чтобы подобные мысли не приходили ему в голову раньше, просто он впервые услышал, как их произносят вслух.
— Ты часто общаешься с людьми, потерявшими тех, кого они любили, — сказал Боб. — Скажи мне: мы все безумны?
Майк Лунде выпрямился и стянул перчатки.
— О, это касается не только тех, кто потерял то, что любил.
— Да разве?
— Оглянись вокруг, — сказал Майк, снимая фартук. — Безумие — это норма.
Боб кивнул.
— Аминь.
— На сегодня я закончил. Где ты живёшь?
— В Филлипсе.
— Я могу подвезти.
Боб попытался отказаться, но Майк возразил, что Филлипс находится совсем рядом и к тому же почти по пути. У него был универсал «Шевроле Каприс» 1995 года выпуска с характерными панелями под дерево по бокам.
— Знаю, уродец ещё тот, — заметил Майк. — Но по крайней мере не такой страшный, как модель восемьдесят пятого года.
— Это та, у которой словно отрубили зад и приварили вместо него ящик?
— Именно она!
Они ещё немного поговорили о машинах и о Чанхассене — благополучном пригороде на юго-западе, где жил Майк. Осенью тамошние обыватели аккуратно стригут газоны и втыкают в землю специальные термометры, чтобы знать, когда температура упадёт ниже сорока четырёх градусов по Фаренгейту и трава перестанет расти. А затем переключились на Принса — музыканта, скончавшегося несколько месяцев назад.
— Ты когда-нибудь виделся с ним? — спросил Боб, пока Майк вёл машину по тихим ночным улицам.
— Его редко видели в городе, он жил по совсем другим часам, чем большинство жителей Чанхассена. Его поместье Пейсли-Парк, где он жил и работал, стояло у самого шоссе и напоминало завод, туда просто так не заглянешь поздороваться. Я бывал на паре бесплатных концертов для соседей, которые он там устраивал, но лично пообщаться довелось лишь однажды — на матче «Викингов».
— Ты разговаривал с Принсом?
— Нас обоих пригласил в отдельную ложу стадиона один из моих довольных клиентов. Принс держался вежливо, но говорил мало. По-моему, он был очень застенчивым человеком. Сказал только, что держит голубей и кошку.
— Каким он был?
— Не знаю, Боб.
— Но он казался... счастливым?
Майк задумался.
— Он казался одиноким. Ты его фанат?
Боб кивнул.
— Мы с Элис впервые поцеловались под «Purple Rain».
Майк помедлил.
— Вообще-то это не моё дело, Боб...
— Да ладно тебе, говори.
На его лице снова появилась та полуулыбка.
— Если бы ты действительно мог вернуть Элис, ты уверен, что именно этого хочешь?
— О чём ты говоришь? Я только об этом и думаю.
— Я понимаю. Но, как говорится в одной из басен Эзопа, бойся своих желаний. Ничего ведь не изменилось, Боб. Тот жернов — он всё ещё на твоей шее.
— Да. Но он ведь не всегда там будет. — Боб посмотрел на Майка. — Ведь так?
Майк пожал плечами.
— Ты видел чучела у меня в мастерской. Они немного блёкнут со временем, но никуда не исчезают. Спроси хотя бы Томаса Гомеса. Иногда я думаю: действительно ли я делаю одолжение своим клиентам, когда набиваю чучела того, что они так любили? Моя работа — заморозить воспоминания, придать им осязаемую физическую форму. Но в этом есть что-то нездоровое. Ты перестаёшь двигаться дальше. Я вижу это по своим клиентам: они и сами словно застыли, они сами — будто набитые чучела, понимаешь?