Страница 57 из 122
— Олав... — заговорил Джо Кьос тем самым медлительным и раздражающим тоном, который он всегда включал, когда не хотел сразу выполнять указания. — Мне не нужны проблемы. Я обязан передать это Майерс, она как раз едет туда. Так что потом сами будете спорить, чьё это дело.
— Ладно, — согласился Олав. — Но дай мне двадцать минут фору.
Джо помедлил.
— А разве мы не должны вызвать туда SWAT?
— Предоставь это решать мне, Джо. Просто дай дежурному мой номер и обеспечь мне эти двадцать минут. Договорились?
— Но...
— Слушай, Джо. Помнишь про должок? Ты мне должен, и я требую ответную услугу, идёт? Бог свидетель, вы мне все задолжали, верно?
Он услышал, как Джо сглотнул. Система негласных должков была одним из неписаных правил в MPD. Проще говоря, это означало: если ты прикрыл коллегу — будь то мелкое нарушение правил или что-то серьёзное, — у тебя появлялось право на ответную услугу, которую ты мог потребовать в следующий раз, когда тебе самому понадобится помощь.
— Двадцать минут, — вздохнул Джо Кьос и повесил трубку.
Боб сидел в кофейне «Карибу Кофе» в торговом центре «Саутдейл». Он посматривал на часы, гадая, получила ли Кей Майерс его сообщение о том, где он находится, когда наконец увидел, как она входит в зал.
— А вот и ты, — сказала Кей, опускаясь на стул напротив. — Извини, эксперты провозились дольше, чем планировалось.
— И что они говорят?
— Отпечатки пальцев на скотче на лобовом стекле. Отпечатки пальцев и следы обуви на краю крыши парковки. А вообще, за это дело у нас уцепились абсолютно все. Слишком много поваров на одной кухне, сплошной хаос.
— Ты имеешь в виду Хансона?
— Он уже успел здесь наследить и заявил всем, что раз он первый детектив на месте, то до дальнейших указаний дело ведёт он. И это при том, что у него сегодня даже смены нет.
— Зачем ему это дело?
Кей пожала плечами.
— Наверное, со скуки, да и дело кажется интересным. Впрочем, тебе, похоже, тоже.
— Мне?
— Я заходила к охраннику парковки, просила показать видео с крыши. Он сказал, что я уже третий детектив с такой просьбой. А когда я попыталась разослать ориентировку, мне сообщили, что ты это уже сделал. Слишком много поваров на одной кухне, тебе не кажется, Боб?
Боб пожал плечами.
— Время не ждёт. Для меня это не вопрос уязвлённого эго, я просто хочу повысить наши шансы поймать Гомеса до того, как он снова исчезнет. Где сейчас Хансон?
— Не знаю, он уже уехал. Но скажи мне: если это не вопрос эго, почему ты скрыл от отдела нападений всю информацию, которая у тебя была по Гомесу?
— Разве я скрыл?
— Да. Уокеру звонил врач, к которому ты приходил. Интересовался, не нужна ли ему охрана.
— Ах, этот... парень, который выписывает Гомесу инсулин, — хмыкнул Боб, поднимая чашку. — Знаешь что, наверное, это просто вылетело у меня из головы. — Он сделал глоток, встречая красноречивый взгляд Кей поверх края чашки.
— Вопрос в том, — произнесла Кей, — известно ли тебе о Гомесе что-нибудь ещё, что могло бы нам помочь?
Боб поджал губы и покачал головой.
— Ладно, Боб. Я обратилась к тебе за помощью. Что думаешь по этому поводу?
Боб улыбнулся ей. Они с Кей пришли в убойный отдел примерно в одно время. Как тогда, так и сейчас находились те, кто считал, что двери перед ней открылись лишь потому, что она женщина и чернокожая — то есть идеально вписывалась в стремление MPD отразить этнический состав населения города. Но Боб всегда знал, что как следователь она на голову выше него, и если в мире есть хоть какая-то справедливость, она пойдёт гораздо дальше него. И всё же в сложных делах она неизменно шла советоваться именно к нему. Сама она говорила, что его голова работает иначе, чем у неё, и он часто помогал ей увидеть дело под другим, более продуктивным углом. В остальном они никогда не были близки. Возможно, потому, что она была слишком серьёзной и всегда шла домой, когда Боб с коллегами отправлялись в бар отмечать очередную маленькую победу. А может, потому, что она была не из тех, кто откровенничает о личном. Тем большим сюрпризом для него стало то, что именно она оказалась рядом, когда после гибели Фрэнки всё в его жизни полетело кувырком. Она прикрывала его, когда он не выходил на дежурство, говоря Уокеру, что они поменялись сменами. Отвозила его домой, когда он был не в состоянии вести машину. Но при этом всегда держала дистанцию. Всё, что она получала взамен — кучу лишних проблем, иначе и не скажешь. В итоге Боб пришёл к выводу, что Кей Майерс — человек несравненно лучше, чем он сам.
— Давай начнём с жертвы, — сказал Боб, ставя чашку на стол. — Кто он?
— Коди Карлстад, пятьдесят три года, совладелец компании «АгриВорк», торгующей всем подряд — от комбайнов и тракторов до газонокосилок. Чист перед законом, столп общества, в свободное время тренирует бейсбольную команду младшего сына. Трое детей, жена занимается волонтёрством в церкви «Миндекиркен», это...
— Норвежская лютеранская мемориальная церковь, — закончил Боб за неё.
— Точно, это по твоей части. Как видишь, несмотря на явное сходство в методе...
— ...в выборе жертв нет явного сходства.
— Это ещё мягко сказано. Данте — паразит, Карлстад — столп общества.
Коди Карлстад, Коди Карлстад. Боб точно знал, что слышал это имя, но никак не мог вспомнить, где именно.
— То есть никаких подозрений в связях с бандами или наркотиками?
— Абсолютно никаких, — подтвердила Кей.
Боб провёл рукой по галстуку.
— А что насчёт оружия?
— У него в бардачке лежал пистолет, «Глок 17», запертый на ключ.
— Я имею в виду: есть ли у него какая-то связь с торговлей оружием, прямая или косвенная?
— Нет. Но и противником оружия его точно не назовёшь.
— Ну, раз у него был пистолет, это понятно.
— Да, но я имею в виду наклейку на бампере его машины.
— Да ну?
— Ты не заметил?
— Хансон меня выставил.
— Наклейка НРА. Та самая, с двумя графами, где можно поставить галочку: владелец оружия или жертва.
Боб медленно кивнул. Теперь он вспомнил, откуда ему знакомо имя Коди Карлстада.
— «Нам нужно больше оружия в руках правильных людей», — процитировал он.
— Прости?
— Это слова Коди Карлстада в интервью «Стар Трибьюн» в начале лета, — сказал Боб, быстро листая что-то в телефоне. — Он представитель лоббистского крыла НРА, они борются против ужесточения контроля над оружием. Типичный фанат лозунга «больше оружия — меньше преступности». Смотри, вот это Коди Карлстад.