Час волка

Глава 24

Отдача, октябрь 2016 года

Уже начинало смеркаться, когда я увидел, как Коди Карлстад идёт по парковке. За те полчаса, что я прождал на крыше, внизу кипела жизнь: машины приезжали и уезжали. Через оптический прицел я вёл Карлстада, пока он не подошёл к большому синему пикапу, отпер его и забрался внутрь. Пульс у меня был редким, хотя я и не стал принимать бета-блокаторы, о чём подумывал вчера. Я понял, что не попал в Данте как следует именно из-за того, что мой пульс был слишком частым.

Загорелся свет в салоне.

Я знал, что это даёт мне семь секунд. Я знал это потому, что уже четвёртый день подряд приходил сюда в одно и то же время, и каждый раз он проделывал один и тот же ритуал. Он ставил портфель на пол перед пассажирским сиденьем, вставлял ключ в замок зажигания, пристёгивал ремень безопасности и включал зажигание.

Коди Карлстад был белым представителем среднего класса, совладельцем фирмы по продаже сельскохозяйственной техники. У него было трое детей и жена, работавшая в местной церкви. Коди Карлстад был человеком бережливым. Несмотря на то, что его машина стоила пятьдесят тысяч долларов, каждое утро он оставлял её на бесплатной парковке «Саутдейл-центра». Это было в семь, ещё до открытия торгового центра; в его распоряжении было пять тысяч свободных парковочных мест, но он неизменно выбирал одно и то же — почти в самом центре этой пустыни. После этого он направлялся к автомату у входа в торговый центр, чтобы купить пачку жевательной резинки. Я догадывался, что делал он это для того, чтобы в случае чего сказать себе или проверяющему парковщику, что он клиент торгового центра и имеет право на бесплатную стоянку. Но, конечно, не исключено, что ему просто нравилась жвачка или у него был хронический запах изо рта. Затем Коди Карлстад шёл к зданию, где работал. Оно делило парковку с женской больницей, и за стоянку там ему пришлось бы выкладывать по сто пятьдесят пять долларов в месяц. Я знал это потому, что расценки были указаны на жёлтой металлической табличке у главного входа. Понятия не имею, почему табличку сделали из металла — неужели они думали, что цены никогда не вырастут?

Сейчас я лежал на крыше паркинга. Между мной и Коди Карлстадом пролегала оживлённая улица и простиралась огромная автостоянка. В общей сложности расстояние составляло почти ровно четыреста ярдов, но в оптический прицел оно казалось куда меньше. Благодаря глушителю и гулу машин внизу никто бы не услышал хлопка, нажми я на спуск. Когда я нажму на спуск. Именно когда!

Итак, у меня было семь секунд.

Семь секунд до того, как заведётся двигатель, вспыхнут фары и автоматически погаснет свет в салоне. Но в эти семь секунд, пока Коди Карлстад ещё не погрузился во тьму, освещение было идеальным. На лобовом стекле, как раз выше лампы салона, белел тот самый квадрат три на три дюйма, который я поймал в перекрестие прицела, медленно нажимая на спусковой крючок. Из-за угла обзора лица я не видел — только руки, пристёгивающие ремень безопасности. Возможно, поэтому я и не нервничал. Но я хотел, чтобы сначала он пристегнулся: мне не нужно было, чтобы он рухнул вперёд и навалился грудью на клаксон, что мгновенно привлекло бы ненужное внимание к машине. Три секунды. Две. Он пристегнулся.

Приклад винтовки слегка толкнул меня в плечо.

В белом квадрате появилась чёрная точка.

Идеальный выстрел.

Я опустил прицел.

В салоне, где всё ещё горел свет, я видел, как затряслось тело Карлстада.

Оно не должно было трястись. Я ведь просчитал всё: расстояние, угол наклона, толщину стекла, высоту сиденья, длину тела Коди Карлстада от бёдер и выше. Коди должен был сидеть неподвижно с дырой во лбу. Но он сидел и дёргался так, словно его пристегнули к электрическому стулу.

Я перезарядил винтовку. Снова прицелился. Спокойно. Нажал на спуск. Толчок отдачи в плечо был почти приятен. И снова пуля попала в заклеенный скотчем квадрат, на этот раз на дюйм выше.

И Коди Карлстад перестал трястись.