Час волка

Глава 49

Шедевр, октябрь 2016 года

— Он прекрасен, — сказала Джилл Паттерсон, поглаживая собаку. — Просто прекрасен.

— Спасибо, — сказал Майк Лунде.

Они вдвоём и дети, Сири и Саймон, сидели в мастерской небольшим кружком вокруг лабрадора Квентина. Джилл продолжала гладить его, приговаривая, что шерсть лабрадора кажется такой лоснящейся и живой. Снаружи, на другой стороне улицы, был припаркован их «Шевроле», внутри которого сидел личный телохранитель Гектор Херрер. Оттуда, где она сидела, ей было видно, что второй охранник — боец из антитеррористической группы JTTF — занял позицию у машины и следит за улицей в обоих направлениях. Сотрудник JTTF хотел зайти в мастерскую вместе с ними, но Джилл объяснила: Майк просил, чтобы во время осмотра Квентина они всегда оставались наедине. Тот согласился, но попросил их не задерживаться слишком долго. Джилл ничего не ответила. В конце концов, возможно, это был последний раз, когда они видели этого милого таксидермиста, к которому все в их семье так привязались. Майк приезжал к ним домой в Деллвуд и слушал, как она, Кевин и дети рассказывали о Квентине. Лабрадор-ретривер был их любимым питомцем до того дня, когда выбежал на дорогу и попал под соседский «Лексус». Дети настояли на том, чтобы похоронить Квентина у них на заднем дворе, и на похороны даже пригласили пастора. Но горе детей было столь велико, что всего через неделю Джилл сказала Кевину, что нужно что-то делать: дети не отходили от могилы и каждый вечер горько там плакали. Кевин поначалу возразил, что, возможно, у могилы дети выплёскивают все свои накопившиеся переживания, что дело тут не только в Квентине и что происходящее, возможно, идёт им на пользу. Но Джилл заявила, что это горе, а дети не должны горевать, для этого будет время потом. Она поговорила с подругой, у которой была знакомая, сделавшая чучело из домашнего кролика и отзывавшаяся об этом как о настоящем воскрешении. Именно она и порекомендовала Джилл «Town Taxidermy».

Конечно, ни Джилл, ни детей не было, когда вскрывали могилу. Прошло всего две недели, так что шерсть почти не пострадала, и Майк заверил, что устранить любые повреждения не составит труда. Они договорились использовать как можно больше от Квентина, не только зубы, но и весь череп. Так Джилл чувствовала, что сможет сказать детям: это не просто копия Квентина, это действительно он сам. Майк снял с собаки мерки для манекена, который ему предстояло изготовить, и изучил семейные фотографии и домашние видеозаписи с животным. Как он объяснил, это требовалось для того, чтобы точнее передать характер и повадки Квентина.

Сири села рядом с матерью и тоже принялась гладить Квентина. Всё вышло в точности так, как надеялась Джилл, — это действительно был Квентин. Майк не просто воссоздал характер собаки, он уловил её походку и зафиксировал их любимого питомца прямо на шагу. А взгляд! Это был точь-в-точь взгляд Квентина. Настоящее чудо, не иначе. Саймон, их младший, встал и подбежал к лисе. Потрогал её зубы. Затем бросился к волку и дёрнул его за хвост. Джилл понадеялась, что он ничего не сломает, с ним всегда было непросто. Но Майк ко всему относился совершенно спокойно. Саймон прибежал обратно и обнял Квентина за шею.

— Саймон, осторожнее! — крикнула старшая сестра.

Саймон послушно отпустил собаку.

— Но он не двигается, — пожаловался Саймон, встав перед собакой и закричав: «Квентин! Проснись!» — Он шлёпнул неподвижного пса по морде. — Квентин!

Джилл рассмеялась, и этот смех показался ей самой слегка нервным.

— Саймон, милый, не надо так делать. Квентин теперь… он теперь… неподвижная собака.

— Но я не хочу собаку, которая стоит на месте! — Саймон встал перед стулом, на котором сидел Майк. — Я хочу живого Квентина!

Майк склонил голову набок.

— Знаешь что, Саймон, на самом деле вернуть того, кто умер, совершенно невозможно, как бы сильно ты его ни любил. Понимаешь, смерть…

Джилл видела, что Саймон уже терял терпение и собирался снова убежать, но Майк произнёс это слово — «смерть» — с такой весомостью. Теперь мальчик замер и уставился на Майка.

— Смерть... — сказал таксидермист, — смерть — это дверь с пружинным замком.

Саймон моргнул.

— А боль, — продолжил Майк, — боль от потери того, кого ты любишь, или всех тех, кого любишь, — её хватит, чтобы свести с ума любого.

Джилл была немного шокирована выбором слов Майка. В конце концов, он разговаривал с ребёнком. С другой стороны, он так хорошо ладил с детьми, так что, возможно, его слова достигали цели. Но нет, Саймон перестал его слушать и снова принялся носиться по мастерской.

— Не трогай это! — крикнула она, когда Саймон приблизился к винтовке, прислонённой к стене прямо за спиной Майка. Она заметила её, как только они вошли, и если бы оружие находилось в любом другом месте, она обязательно бы что-то сказала. Но здесь, среди всех этих чучел животных, оно выглядело вполне естественно, просто как ещё один из многочисленных рабочих инструментов Майка. Ей казалось очевидным, что из чего-то же нужно было застрелить того огромного оленя и медведя. Но теперь, когда Саймон замер в заворожённом оцепенении перед оружием, у неё появилось нехорошее предчувствие. Она видела, как сжимаются и разжимаются маленькие детские кулачки, видела, как ему не терпится протянуть руку и прикоснуться к этой опасной, манящей вещи. Что же такого в оружии, что делает его столь неотразимым — особенно для маленьких мальчиков? Это похоже на кольцо из того фильма, который так любят дети, подумала она. «Властелин колец». Джилл поймала Саймона и усадила его к себе на колени. Он для вида посопротивлялся, но она знала, как сильно ему нравится, когда она его балует. Особенно на глазах у сестры.

— А теперь давайте все скажем спасибо Майку за то, что Квентин так здорово выглядит, — сказала Джилл.

— Спасибо, Майк, — почти хором сказали дети.

Майк просто сидел и улыбался. Вид у него был почти грустный. Может, дело в том, что он не хотел расставаться с Квентином. Его даже стало немного жаль. Джилл наклонилась вперёд и произнесла тихим, ободряющим голосом.

— Я хочу, чтобы вы знали: это очень облегчит боль нашей семьи. Я с огромным нетерпением жду момента, когда мой муж увидит Квентина.

Майк кивнул.

— Надеюсь, я смогу отплатить ему за всё, что он сделал для стольких других семей в Миннеаполисе, миссис Паттерсон.

Она улыбнулась.

— Спасибо, это правда. Кевин так много хорошего сделал на посту мэра.