Анатомия обмана

– Я же обещала тебе настоящий оливье, а не тот… с каперсами и икрой. – Я подошла к моему мужчине и обвила руками его шею. – У меня есть для тебя подарок… он в комнате под елкой.

– М-м-м… я заинтригован. Пойдем посмотрим, – он взял меня за руку и повел в гостиную. Опустившись на корточки перед елкой, Филатов поднял свой подарок и, словно десятилетний мальчишка, стал шустро распаковывать обертку. Под ней в синей бархатной коробочке был золотой комплект из зажима для галстука и запонок. По работе он носил дорогие костюмы, и мне хотелось, чтобы даже на деловых встречах он помнил обо мне.

– Очень красиво… Черт, Лина, это же дорого!

– Для тебя мне ничего не жалко…

– У меня для тебя тоже есть подарок. Сейчас, – Игорь направился в прихожую и достал что-то из кармана своего пуховика. – С Новым годом, любимая!

Возлюбленный протянул мне перевязанный серебристой лентой продолговатый футляр. Я взяла его дрожащими руками, предчувствуя, что мой подарок – нечто особенное. Так и было. На бархатной подложке сверкала прекрасная подвеска с темно-синим прямоугольным камнем в окружении мерцающих бриллиантов.

– Сапфир. Я знаю, что это твой камень.

– Боже, милый, какая красота! И после этого ты говоришь, что я сделала тебе дорогой подарок?

– Я бы хотел бросить к твоим ногам весь мир…

Я достала подвеску из футляра и сразу же захотела надеть, пусть даже моим нарядом к ней был домашний халат. Игорь понял меня без слов, он взял у меня из рук украшение и помог застегнуть.

– Как красиво… У меня никогда не было ничего подобного, – сказала я, зачарованно глядя на отражение в зеркале.

– Со временем у тебя появится много драгоценностей, – подойдя сзади и обнимая меня за талию, прошептал он на ухо: – Я хочу дарить тебе серьги, кольца, браслеты… Видимо, я такая же сорока, как моя мать. Не поверишь, она хранит все свои бриллианты и изумруды в отдельной комнатке. Чего у нее только нет.

– Почему? Очень даже поверю, – усмехнулась я, вспоминая Инну Михайловну, вечно увешанную украшениями. – Кстати, как ужин?

– Как обычно: куча напыщенных гостей, скучные разговоры, но мать была в восторге. – Филатов крепче прижал меня к себе. – А я всю ночь думал, как сильно хочу к тебе.

– Но ты пришел уже засветло… Гости так поздно разъехались?

– Нет, но мы с отцом немного посидели в его кабинете.

Игорь выпустил меня из объятий и пошел на кухню, а у меня сердце ушло в пятки. Вот сейчас он расскажет о том, что узнал от отца, потребует объяснений. Я поспешила за ним, готовая начать объясняться, однако возлюбленный молчал. Он достал из шкафчика две тарелки, в каждую положил по ложке салата и поставил их на стол.

– Ты с хлебом? – спросил он.

– Да… кусочек черного, – ответила я, усаживаясь за стол.

Игорь сохранял спокойствие, а я начинала волноваться. Неужели и в этот раз Михаил Сергеевич ничего не сказал? Но почему? В ту нашу единственную встречу в пекарне он ясно дал понять, что не поддерживает наши отношения, теперь своими глазами увидел меня с другим и скрыл это от сына? Может быть, он решил приберечь эту информацию на потом? Оставить своим козырем в игре против меня? Не хотелось так думать про друга моего отца, того, кто в годы моей юности был всегда ко мне добр. И все же, люди меняются. Как сильно мог измениться Михаил Сергеевич?

– О чем разговаривали с отцом? – поинтересовалась я как можно более естественно, но мне самой показалось, что голос стал более высоким и выдал мое волнение.

– О всяком… о работе, о маме, – Игорь выдержал паузу, – о тебе. Я сказал ему, что мы счастливы. Это ведь так?

– А ты сомневаешься?

– Нет, но хочу услышать это от тебя!

– Да! Я счастлива! Я очень с тобой счастлива! Иногда мне становится страшно, что все это нереально. Кажется, что все кругом против нас, – призналась я.

– Глупости… Ты ничего не должна бояться. Мы вместе со всем справимся.

Я ему поверила. Если спустя девять лет разлуки наша любовь смогла возродиться из пепла, если, несмотря на все преграды, мы выбрали быть вместе, кто сможет этому противостоять? И даже если Михаил Сергеевич действительно решил сыграть против меня, то я должна бросить карту первая, чтобы он лишился своего козыря.

– Игорь, я не рассказала тебе раньше, потому что знала: тебе это не понравится… – начала я, чувствуя, как легкость, что была между нами, наполняется тяжелым свинцом. – Вчера днем я ходила поздравить с Новым годом Алису. Мама передала ей пирожные, а я купила куклу.

– Поздравить Алису? И куда ты ходила? – Филатов откинулся на стуле и скрестил руки на груди. Его закрытая поза говорила больше, чем безразличный тон.

– В бургерную… но она оказалась закрыта, и мне пришлось зайти к Алисе домой.

– К Алисе и ее отцу, – докончил за меня Игорь.

– Знаю, что тебе это не нравится. – Я встала со стула и устроилась у Игоря на коленях, он не воспротивился и даже меня обнял. – Но я ходила не к Илье, а к Алисе. Мне было важно ее поздравить. Помнишь, я говорила, что чувствую с ней какую-то невидимую связь? Она мне так напоминает меня в школьные годы. Помню, как мне было одиноко, пока мы с тобой не познакомились, а вот у Алиски такого друга нет. Была Камилла, но она пропала…

– И все же этот Илья…

– Тш… – я не дала Игорю договорить и поцеловала его в губы. – Не сердись, ладно? Ты же сам говорил, что ничто не встанет между нами.

– Ну как я на тебя могу сердиться? – Игорь подхватил меня на руки и понес в спальню. Оливье так и остался на столе.

***

Если бы можно было продлить выходные еще на день… До поздней ночи мы с Игорем валялись, смотрели все части «Один дома» и ели оливье прямо в кровати. Мы будто снова вернулись в нашу юность, необремененную проблемами, где имели значения только наши чувства. Не пообещай я маме открыть пекарню второго, не вылезла бы из постели, где нам с Игорем было так хорошо.

– Тебе точно нужно уходить? – жалобно протянул он.

– Да. Я обещала маме, но вечером вернусь, и мы снова будем вдвоем, – я склонилась над кроватью, где все еще лежал мой мужчина, и чмокнула его в кончик носа.

– До вечера еще так долго…

– Если гостей не будет, закроюсь в шесть, но мне нужно разобраться с бухгалтерией.

– Хорошо, тогда я поеду на склон. Расчехлю свою доску.

– Ты все еще катаешься? – искренне удивилась я, ведь за все время, что мы общались вновь, Игорь не упоминал о сноуборде.