Анатомия обмана

Глава 31

В нашем маленьком Романовце разве что новорожденный мог не знать, где живет семейство Филатовых. Первый в городе «богатый» дом, построенный еще в девяностые Михаилом Сергеевичем с привлечением московских строителей, стоял на тогдашней окраине. Когда мы с Игорем встречались, это была летняя дача его семьи, а жили Филатовы в квартире. Позже пошла мода на закрытые особняки с садом, бассейном и гаражом, и Инна Михайловна приняла решение переехать из просторной трешки в дом, который к тому времени приспособили для зимнего проживания.

Раньше дом Филатовых ограждал большой железный забор, сейчас же здесь возвышалась настоящая крепостная стена с установленными через каждые несколько метров камерами. Это место скорее напоминало укрепленный замок, чем жилой дом.

У ворот нас встретил охранник. Филатовы явно пеклись о своей безопасности, поэтому заключили договор с каким-то ЧОПом.

– Вы к кому? – грозно вопросил мужчина в темно-серой форме.

– Мне нужна Инна Михайловна, – уверенно заявила я. – Она дома?

– По какому вопросу?

– Маркова Эвелина Анатольевна. Сообщите ей мое имя, она поймет, о чем пойдет речь.

Охранник недоверчиво покосился на меня, потом перевел взгляд на сидящего за рулем Илью и удалился в свою будку, чтобы позвонить хозяйке. Его не было пару минут, а мне это время показалось вечностью. Я сгорала от желания высказать мегере все, что о ней думаю, но в то же время боялась, что ее или не окажется дома, или она выставит нас вон, не пустив даже на порог. Как быть тогда? Мой гнев был как лава, которая стремилась излиться наружу из извергающегося вулкана.

– Вы можете заехать, – вдруг раздалось откуда-то, я осмотрелась и увидела динамик.

Ворота стали медленно открываться, и Илья нажал на газ. Мне казалось, что мы вторгаемся на вражескую территорию, где на каждом метре скрыты мины. Стало страшно, но одновременно с этим крепла моя уверенность в том, на что мы с Романовым решились.

– После въезда направо, там парковка. Далее проходите в дом, вам откроют, – скомандовал охранник.

За столько лет территория перед домом Филатовых сильно изменилась. На месте старого парника сейчас была парковка для автомобилей, а там, где Михаил Сергеевич некогда разбил клумбу, светились окна крытой беседки. Я не помнила ни вымощенных плиткой дорожек, ни кованых фонарей, ни фонтана в центре сада. Сам дом тоже выглядел совсем иначе, нежели прежде. Теперь в нем было три этажа и стеклянная мансарда, появился зимний сад и широкая пристройка – то ли бассейн, то ли спортзал, а может быть, и то, и другое.

Выйдя из машины, не дожидаясь Ильи, я быстрым шагом направилась к крыльцу, все еще украшенному рождественскими атрибутами. Про себя я проговаривала гневную речь, которую собиралась выплеснуть на Инну Михайловну. Будь моя воля, пнула бы ногой гирляндового оленя, встречающего гостей на широкой лестнице перед входом, а лучше запустила бы им в окно первого этажа, за которым был виден силуэт матери Игоря. Она ждала меня, высматривая в свете садовых фонарей как хищник глупую жертву, самостоятельно идущую к ней в лапы.

Илья нагнал меня у самой двери, когда я уже тянулась к кнопке звонка. Он взял меня за руку и крепко ее сжал, то ли выражая поддержку, то ли предостерегая от необдуманных действий.

– Слушай, что бы ни случилось, не теряй голову, хорошо? – прошептал Илья. В ответ я молча кивнула. – И помни: ты не одна. Я рядом.

Нам открыла женщина средних лет в темно-синем платье с повязанным кипенно-белым фартуком. Неужели Филатовы настолько вжились в роль новой аристократии, что решили завести себе экономку и вырядить ее в форму? Наверняка очередная придурь Инны Михайловны. От этого подражательства «лучшим домам Лондона» стало противно.

– Проходите, – произнесла женщина скрипучим голосом и отшагнула, пропуская нас в белоснежную прихожую. – Здесь вы можете разуться и дальше направо в гостиную. Инна Михайловна вас ждет.

Тапочки нам не предложили, и мы в одних носках пошли по холодному каменному полу. Внутри, как и снаружи, дом был полностью переделан. Если раньше здесь все подчеркивало богатство хозяев – мебель из массива дерева, хрустальная люстра, картины в золоченных рамах, то сейчас основной акцент был на стиле и сдержанной изысканности. Современность умело сочеталась с классикой в интерьере, что, очевидно, было заслугой лучших дизайнеров.

– Не скажу, что удивлена твоему появлению, – ледяным тоном заявила Инна Михайловна. Она все еще стояла у окна и не повернулась в нашу сторону, когда мы вошли. Как всегда, эта женщина выглядела безупречно. Даже дома на ней был надет светло-бежевый деловой костюм с узкой юбкой-карандашом и туфли-лодочки на тончайшей шпильке в тон одежде. Обувь явно домашняя, но совершенно неудобная. Ее светлые волосы были убраны в низкий пучок и ни одна прядка не смела из него выбиться.

Ее спокойствие и холодность окончательно вывели меня и себя. Как она смела держаться так отстраненно и равнодушно, в то время, когда моя мама по ее вине лишилась дела жизни.

– Вы решили выжить мою мать из пекарни?! Что вы за человек такой?! Что она вам сделала?! – я хотела шагнуть в сторону Филатовой, но Илья меня удержал.

– Акция – реакция, – ухмыльнулась мегера, разворачиваясь ко мне лицом. – Я предупреждала тебя, чтобы держалась подальше от моего сына, ты не послушала – вот результат.

– Мы с вашим сыном больше не вместе!

– Но ты его не оставляешь в покое. Заявилась на завод, всем рабочим продемонстрировала вашу связь. Этого мало?! – прошипела она, демонстрируя, наконец, какие-то эмоции. Ее глаза горели такой злобой, что, казалось, прожгут во мне дыру. Кроваво-красные губы превратились в тонкую линию, а черные как смоль брови орлиными крыльями сошлись к переносице.

– Я приходила к вашему сыну по делу, и у нас нет никакой связи!

– А… – Инна Михайловна бросила беглый взгляд на Илью и снова воззрилась на меня. – Понимаю… Не с моим сыном… Меня не волнует, с кем ты путаешься! Можешь якшаться хоть со всем городом, если держишься подальше от Игоря. Ты же имела наглость нарисоваться на моем заводе! Была в кабинете сына, в кабинете директора по качеству, а потом устроила сцену на улице. Таким людям, как ты, нет места в моем городе. И теперь, когда у твоей матери больше нет ее пирожковой, ничего вас в Романовце не задержит.

– Ошибаетесь, – вмешался Илья. – Вы отобрали помещение у Галины Дмитриевны, но это не единственная составляющая ее бизнеса.