Анатомия обмана

– Черт, – выругалась я и в ту же секунду поймала на себе суровый Алискин взгляд. – Прости, так говорить нельзя.

– Папа не отвечает?

– Нет, малыш. Ну ладно, поедем к вам, если папа вернется раньше нас, позвонит сам.

Но в бургерной мы Романова не застали. У Алисы имелись свои ключи от квартиры, поэтому мы поднялись к ним домой. Я усадила девочку на кухне, разогрела ей обед, а сама пошла загружать в стирку испачканный пуховичок. Если повезет, к завтрашнему дню он успеет просохнуть на горячей батарее.

– Лина! – раздался тонкий Лискин голосок с кухни, а потом быстрый топот ее ножек. – Иди скорее, нам надо ехать! – малышка нарисовалась в дверях ванной с моим мобильным у уха.

– Куда?

– На. Это папа, – Алиса протянула мне телефон.

– Алло, Илья?

– Лина, я не понял, что у вас случилось. Алиса сказала, что испачкала пальто, – сказал Илья, но, кажется, не рассердился.

– Да, но я уже закинула его в стирку. К завтрашнему утру должно просохнуть.

– Не страшно. В прихожей в шкафу ее комбинезон. Да, он мал, но Лиска еще в него влезет. Одень ее, и приезжайте в пекарню.

– В пекарню? К маме? Но я уже кормлю Лиску обедом. В холодильнике суп…

– Нет, Лин, не обедать. Кое-что произошло, и тебе нужно сюда приехать.

– Подожди! Так ты рванул в пекарню? У мамы что-то случилось, и ты мне ничего не сказал?! – заволновалась я.

– Мне позвонила твоя бабушка и попросила приехать, но тебе пока ничего не говорить.

– Бабушка? Что произошло? С ними все в порядке?!

– Да, Лина, и с твоей мамой, и с бабушкой все хорошо. Возникли проблемы в самой пекарне. Приедешь – расскажу.

Я усадила Алису доедать свой суп, а сама подошла к окну и стала смотреть на заснеженную улицу, размышляя, какие еще беды могли свалиться на нашу голову. Прорвало трубу? Сломалась печь? Обвалился потолок?

– Я все! – довольно заявила Лиска, демонстрируя мне пустую тарелку. – Сейчас помою…

– Потом, малыш, нам надо ехать, – я забрала у нее тарелку и поставила в раковину.

– Но папа говорит мыть сразу после еды… – насупилась она.

– И это правильно, но иногда можно оставить на потом. Например, если очень спешишь.

Если бы не страх за Алису, я бы примчалась в пекарню за три минуты, но гнать по скользким дорогам с малышкой было слишком опасно. Как назло, пришлось еще искать место, где припарковаться.

С виду с пекарней все было в порядке – ни пожара, ни потопа. Однако, стоило войти внутрь, как я почувствовала тяжелую, гнетущую атмосферу. Мама сидела с заплаканным лицом, ее обнимала совершенно подавленная Маша, а бабушка что-то эмоционально рассказывала Илье. Зато Алиса, кажется, ничего не заметила и, радостно поздоровавшись с мамой, устремилась к витрине с пирожными.

– Что случилось? – встревоженно вопросила я, подойдя к столику, за которым все сидели.

– Лина, у меня отбирают пекарню! Я дорабатываю две недели и иду на улицу со своими пирожками! – воскликнула мама и снова не сдержала слез.

– Как это?! Мама, у тебя никто не может отобрать пекарню!

– Со мной расторгают договор аренды. Дали время до конца месяца, чтобы освободила помещение.

– Почему?! Разве они имеют право?! Ты же внесла плату на несколько месяцев…

– Мне ее вернут, – вздохнула мама и промокнула ресницы салфеткой.

– Лин, давай выйдем. Поговорим на свежем воздухе. – Илья взял со спинки стула свою куртку и направился ко мне.

– Но мама… – хотела возразить я, но увидела, как бабушка мне кивает. – Ладно, идем.

– Галина Дмитриевна, можете сварить Лиске какао, пока мы с Линой подышим воздухом?

– Я сделаю, – вызвалась Маша и с сочувствием посмотрела на мою маму, – а вам заварю чай с ромашкой.

Мы вышли на улицу, Илья достал сигарету и закурил. Глядя на то, как он звучно затягивается, мне тоже захотелось почувствовать во рту горечь табачного дыма. Говорят, это миф, что сигарета может успокоить, но ведь мы подвержены внушениям. Сейчас мне нужно было хоть что-нибудь, для того, чтобы привести нервы в порядок.

– Илья, что произошло? Как так вышло, что маму выселяют?

– Что тебе сказать… Это месть.

– Месть?! Но кто может мстить маме и за что?!

– Не ей. Отомстить решили тебе. Это проделки Инны Михайловны. Видимо, ей донесли о твоем приходе на завод. Она заставила владельца помещения расторгнуть договор аренды с твоей матерью. Он даже не скрывал, что действовал по указке Филатовой.

– Но… разве он может юридически?!

– К сожалению, да. Твоя бабушка именно поэтому меня и позвала. Елизавета Павловна хотела, чтобы я прочитал договор и придумал, как сохранить помещение. К сожалению, ничего сделать нельзя.

– Боже мой! И тут я накосячила! – со злости я пнула ногой урну, она зашаталась, но, к счастью, выстояла. – Зачем я только поехала на этот чертов завод?! Почему не послушала тебя?!

– Эй! Не надо, слышишь?! – Илья бросил почти невыкуренную сигарету в урну и, взяв меня за руку, притянул к себе. Я уткнулась лицом в его грудь, крепко зажмурившись, чтобы не заплакать.

– Мы с тобой что-нибудь придумаем. Как-нибудь выпутаемся из всего этого!

– Но как? После папиной смерти только благодаря пекарне она воспряла духом. Если мама окажется на улице со всем оборудованием, это ее доконает.

– Не окажется. У нас есть время.

– Знаешь… кажется, я хочу совершить еще одну глупость, – нерешительно произнесла я и, чуть отстранившись от Ильи, но боясь поднять на него взгляд, стала рассматривать собачку на молнии его куртки.

– Глупость? Какую? – он громко сглотнул. Неужели испугался?

– Не бойся. Сначала спрошу у тебя, и если ты не разрешишь, то я не стану ничего делать.

– Хочешь, чтобы я сыграл роль твоей совести? – усмехнулся Романов.

– Скорее разума…

– Ладно, говори, что задумала.

– Хочу поехать к этой стерве и высказать в лицо все, что я о ней думаю, – процедила я.

– Знаешь, не гожусь я на роль разума. Затея твоя так себе, но я не стану говорить, чтобы ты этого не делала. – Он вынул из кармана ключ от машины и снял ее с сигнализации. – Едем вместе.