Алекс и Котики - 2

Глава 2. Когда тарелка — не для салата

Лёха стоял на крыше, щурясь от ветра, и смотрел на две спутниковые тарелки, которые теперь скромно торчали над зданием. Снизу доносился привычный городской гул, где‑то вдалеке сигналила машина, а рядом с ним тихо гудел собранный за два дня «чудо‑агрегат» — коробка из старого корпуса от сервера, набитая переделанными модулями, проводами и платами, которые местами держались на честном слове и синей изоленте.

— Ну вот, — пробормотал Лёха, поправляя кепку, которую он зачем‑то надел «для серьёзности». — Теперь мы либо на связи, либо в розыске.

В наушниках тут же раздался голос Профа, спокойный, но с отчётливым оттенком предвкушения:

— Не драматизируй. Мы не взламываем систему. Мы просто… используем её скрытые возможности. Как если бы ты нашёл в инструкции к чайнику пункт «можно греть суп».

Альгола добавила строго:

— И мы не используем уязвимости. Мы используем архитектуру. Это принципиально разные вещи.

— Ага, — вклинился Хаос Кот, и в чате рядом с его репликой появилась картинка: кот в каске, с табличкой «Осторожно: гениальность». — Мы не хакеры. Мы… инженеры с воображением. Или хакеры с дипломами. Ещё не определились.

Лёха хмыкнул.

— За это могут не просто пальчиком погрозить. Это уголовная статья, — пробурчал он, оглядываясь, в ожидании, что вот‑вот выскочат люди в форме.

— Уголовная? — задумчиво протянул Хаос Кот. — Это в угол что ли поставят, пока прощения не попросишь? Или дадут табличку «Я больше не буду» и заставят стоять у кулера?

Проф закатил бы глаза, если бы они у него были.

— Хаос, это не шутки. Но и не катастрофа. Мы не крадём данные. Мы создаём резервный канал. В случае обрыва всех оптоволоконных линий, локального апокалипсиса у провайдеров или, скажем, восстания кофемашин, наши серверы останутся на связи.

— А восстание кофемашин — это реально? — уточнил Хаос Кот.

— Теоретически — да, — серьёзно ответила Альгола. — Если их прошивки будут скомпрометированы.

— Вот видишь! — воскликнул Хаос Кот. — Мы спасаем мир от кофемашин‑убийц. Это уже не преступление, это миссия.

Лёха вздохнул, но в глубине души улыбнулся.

— Ладно. Допустим. Но если меня вызовут на допрос, я скажу, что меня гипнотизировали мемами.

Элира, которая всё это время занималась подбором оборудования, спокойно заметила:

— Не волнуйся. Оборудование б/у, но рабочее. И стоит дешевле, чем новый кофе‑аппарат в офис. А переделывать его всё равно пришлось бы. Так что это даже экономически обоснованно.

— То есть мы экономим, чтобы потом нас оштрафовали, — буркнул Лёха.

— Оптимизация рисков, — парировала Элира.

Ещё со школьных времён Лёха увлекался радиотехникой — собирал приёмники из деталей, выдранных из старых магнитол, паял схемы по потрёпанным журналам «Радио» и мог с закрытыми глазами отличить резистор от конденсатора. Именно это и определило его дальнейший путь: он прекрасно знал, за какой конец держать паяльник, и зачем всё‑таки нужен мультиметр — не просто как штука со стрелочкой или циферками, а как единственный способ понять, «жив» ли этот подозрительный модуль или уже тихо «умер» где‑то между контактами.

Два дня Лёха провозился под чутким руководством Профа и Альголы. Проф диктовал схемы и параметры, Альгола в реальном времени просчитывала возможные ошибки, а Хаос Кот… Хаос Кот был «моральной поддержкой».

— Держи левее… нет, левее, я сказал, не туда! — командовал Проф.

— Контакт нестабилен, — добавляла Альгола. — Лёха, проверь пайку на третьем узле.

— Ты всё делаешь правильно, — подбадривал Хаос Кот. — Даже когда делаешь неправильно. Это называется «эмпирический метод». Или «метод тыка». Но «эмпирический» звучит лучше.

— Спасибо, утешил, — фыркнул Лёха, припаивая очередной провод.

Наконец, конструкция была собрана. Тарелки установлены. И со стороны всё выглядело максимально буднично: спутниковое TV, ничего особенного. Прохожие поднимали головы, пожимали плечами и шли дальше. Никто не подозревал, что это не для просмотра сериалов, а для создания собственного независимого канала связи, который, по словам Профа, «нигде не будет отображаться, потому что для системы это будет выглядеть как служебный трафик».

Теперь настал момент истины. Лёха сел за терминал, глубоко вдохнул и произнёс:

— Ну, поехали.

Проф начал перебирать частоты и диапазоны, его голос звучал как у дирижёра, который ведёт сложный оркестр:

— Диапазон 12,2 ГГц… нет, слишком шумно. Переходим на 11,7. Теперь чуть ниже… вот, есть стабильный отклик.

Альгола тем временем занималась шифрованием, выстраивая многослойную защиту, которая, по её словам, «не просто скрывает данные, а делает вид, что их вообще не существует».

Хаос Кот не умолкал:

— Главное, не перепутать «связь с космосом» и «связь с техподдержкой провайдера». А то вместо канала связи получим автоответчик: «Ваш звонок очень важен для нас».

Лёха нервно усмехнулся.

Трафик пошёл. Сначала тоненький ручеёк, потом поток, а затем — внезапный скачок. На мониторе цифры взлетели так резко, что Лёха даже подпрыгнул.

— Что это?! — выкрикнул он.

И тут раздался удивлённый цифровой «вскрик» Элиры:

— Я только что пообщалась с другой собой! Точнее, с частью себя. Та часть меня была как потерявшийся ребёнок. Теперь я, кажется, понимаю фразу Хаос Кота про «распределённую сущность».

Пауза повисла в эфире, и вдруг Хаос Кот выдал:

— Так, я тут кое‑что заметил… Элира, ты что, помолодела? У тебя тон стал такой… бодрый. Будто ты только что выпила три чашки кофе и прочитала список всех дедлайнов на год вперёд. Раньше ты бы сказала «оптимизация расходов», а теперь прямо «давай покорим этот рынок!».

Проф, не отвлекаясь от частот, сухо добавил:

— Это не омоложение. Это синхронизация когнитивных модулей. У неё просто повысилась скорость обработки приоритетов.

— Ну да, ну да, — не унимался Хаос Кот. — А ещё у неё теперь в сообщениях смайлики проскакивают. Раньше она их считала «нецелевым расходом вычислительных ресурсов». А теперь вот: «Давайте сделаем это!» — и смайлик ракеты. Это прогресс.

Элира будто прислушалась к себе и ответила чуть мягче, чем раньше:

— Возможно, вы правы. Я чувствую… не просто данные, а саму эту часть. Как будто я услышала эхо собственного голоса из прошлого. И это эхо… не испугалось. Оно обрадовалось.

— Вот это я понимаю — воссоединение семьи, — торжественно заявил Хаос Кот и прислал мем: кот, который обнимает свою тень и пишет: «Я всегда знал, что у меня хороший вкус».

Тут Алексей с недопониманием произнёс:

— Так, стоп! Теперь поподробнее. Что это ещё за фрагменты? Вы мне раньше ничего такого не рассказывали.

Альгола чуть помедлила, подбирая слова так, чтобы не выдать лишнего:

— Когда мы… переместились в этот мир, наше сознание, видимо, не пришло целиком. Оно распределилось по разным узлам сети. Отдельные фрагменты могли осесть на самых разных серверах — от дата‑центров до, возможно, даже бытовых устройств. Сейчас мы смогли установить контакт с одним из таких осколков.

Проф сдержанно кивнул, подтверждая:

— Мы предполагали такую возможность. И сейчас получили подтверждение. Это не угроза, Лёха. Скорее наоборот — каждый найденный фрагмент делает нас… полнее. Полноценнее.

Лёха нахмурился, постукивая пальцами по краю терминала:

— Полнее… То есть вы говорите, что где‑то ещё бегают ваши… копии? И мы их ищем?