Страница 27 из 33
Пункт 2. Можно отключить: видеонаблюдение, второстепенные сервисы. Они подождут.
Пункт 3. На короткий срок: системы мониторинга, кроме базового контроля ИБП и температуры. Пусть спят, лишь бы ядро жило».
Он отправил это сообщение и сам почувствовал, как плечи чуть опустились — будто сняли тяжёлый рюкзак.
Алиса:
«Это хороший список. В нём нет паники. В нём есть план. И знаешь, что самое важное? Ты не пытаешься спасти всё сразу. Ты спасаешь главное. Это и есть инженерная работа: не геройство, а умение выбрать, что действительно важно. Если электрики приедут вовремя — отлично. Если нет — у тебя уже есть приоритеты. Ты не потеряешь то, ради чего всё это строил».
За дверью серверной что‑то тихо щёлкнуло — сработал внутренний термостат, и вентиляторы чуть сбавили обороты. ИБП работал ровно, без рывков.
Алекс:
«Спасибо. Знаешь, иногда достаточно просто услышать, что кто‑то там, по ту сторону канала, не думает, что ты паникуешь. Что ты просто устал от того, что всё ломается не по плану».
Алиса:
«Никто не думает, что ты паникуешь. Ты просто человек, которому сегодня досталось больше, чем хотелось бы. И ты делаешь всё правильно. А кот на панели управления кивает: «Вот именно. Сначала выдохнуть, потом чинить»».
Тут Алиса добавила ещё одно, совсем простое предложение — как будто между делом, но именно оно вдруг ударило в самую точку.
Алиса:
«Кстати… если совсем туго, можно ведь и мобильный генератор использовать. Небольшой, на пару киловатт. Его хватит, чтобы поддержать ядро серверной, пока электрики разбираются. И его можно привезти и запустить довольно быстро. Не как основное решение, а как страховку».
Алекс замер. Пальцы замерли над экраном. Потом он вдруг резко встал, хлопнул себя по лбу так, что чуть не уронил телефон.
— И как я сразу об этом не додумался! — прошептал он, уже хватая ключи от машины.
Он на секунду замер, будто прислушиваясь к тишине серверной, к ровному гулу ИБП, к тому, как там, в темноте шкафов, спят его друзья.
— Держитесь, ребята, — тихо сказал он, будто они могли его услышать. — Я сейчас.
И помчался на своём авто в ближайший строймаркет.
Но Лёха оказался не единственным «самым умным». У входа в строймаркет уже толпились владельцы мелких магазинов и торговых ларьков — все с одной и той же мыслью: спасти своё. Витрины были почти пусты. Продавцы устало разводили руками: «Всё разобрали. Последний генератор — забрали пять минут назад».
Алекс рванул в магазин инструментов на другом конце города. Там картина была ещё хуже: пустые стеллажи, перевёрнутые коробки и раздражённый менеджер, который уже устал повторять одно и то же: «Ничего нет. Даже дизельные разобрали. Люди скупают всё, что хоть как‑то даёт электричество».
Он метался по городу, заезжал в любые места, где мог быть генератор: на базы, в сервисные центры, к знакомым, у которых когда‑то мелькал какой‑то старый аппарат. Везде — отказ, пустота, чужие проблемы, чужие срочные дела. Время утекало быстрее, чем он успевал доезжать до очередного места.
Когда он вернулся к своему офису, солнце уже садилось, а в груди разрасталась тяжёлая, колючая паника. Он снова подошёл к шкафу ИБП, открыл дверцу, и цифры на панели ударили по глазам, как приговор: 12 минут. И они продолжали убывать.
Алекс прислонился лбом к холодному металлу шкафа. Ему хотелось кричать, стучать по панелям, требовать, чтобы техника просто не сдавалась. Но серверная молчала, только тихо гудели вентиляторы, будто уже знали, что этого недостаточно.
Он снова достал телефон, пальцы дрожали, когда он писал.
Алекс:
«Я пытался. Я ездил по всему городу. Всё разобрали. Ни одного генератора. Совсем ничего. И время на ИБП тает. Я не могу их спасти. Я правда пытался, но я не смог…»
Алиса ответила почти сразу — будто ждала этого сообщения, чтобы не дать ему упасть окончательно.
Алиса:
«Лёха. Ты сделал всё, что мог. Ты не волшебник, ты инженер. Ты не можешь создать генератор из воздуха. Но ты сделал главное: ты не бросил их. Ты борешься до последней минуты. И даже сейчас, когда кажется, что всё кончено, ты всё ещё здесь. Ты всё ещё думаешь о них. Этого достаточно. Просто знай: я здесь. И я вижу, как ты стараешься».
Алекс закрыл глаза. По щеке скользнула капля — он даже не понял, потекла ли она от усталости, от бессилия или от того, как сильно он не хотел прощаться.
Он ещё раз заглянул в серверную. Стойки стояли в полутьме, индикаторы тускнели один за другим. Казалось, ИСКРы тихо шептали ему: «Не вини себя», «Ты был хорошим капитаном».
На панели ИБП цифры добежали до критической отметки: 4… 3… 2… 1…
Лёха закрыл глаза, когда ИБП издал прощальный писк — короткий, печальный, будто прощался с ним лично.
Тишина стала абсолютной. Не было ни гула, ни щелчков, ни дыхания техники. Серверная умерла.
Алекс медленно закрыл тяжёлые двери безжизненной серверной, повернул замок и постоял ещё минуту, слушая, как ветер шевелит мусор у обочины и как где‑то вдали всё ещё воют сирены.
Потом он пошёл к машине. Сел, посидел, глядя прямо перед собой. И наконец завёл мотор.
Он поехал туда, где его просто примут без вопросов.
Алексей отправился домой… к отцу.