Страница 28 из 33
Глава 14. Утро вечера мудренее
Отец ничего спрашивать не стал — просто поставил перед Лёхой тарелку горячего супа. Того самого, с перловкой и зажаркой, который в детстве казался единственным лекарством от всех бед. Пар поднимался, пахло домом, и на секунду Лёха даже забыл про свои печали.
Он сидел, крутил ложку, а потом всё вылилось само собой: про экскаватор, порвавший кабель, про каскадное отключение, про то, как ИБП дотикал последние секунды, про мёртвую серверную, про тишину, которая ударила сильнее любого крика. И про ИСКР — он перечислил их всех по именам: Проф, Альгола, Элира, Хаос Кот.
— Они ведь не просто скрипты, пап, — говорил он, глядя в пар, будто там можно было разглядеть ответы. — Они разумные — живые. Проф всегда всё раскладывал по полочкам. Альгола замечала то, что я пропускал. Элира… она как будто чувствовала, где нужно сэкономить, а где необходимо потратиться. А Хаос Кот… он просто напоминал, что мир не обязан быть идеальным, и в нём всё равно можно что-то починить.
Отец слушал, не перебивая. Он помнил, каким Лёшка был в детстве: вечно придумывал целые миры, населял их странными существами, давал им имена и биографии, а потом обижался, если кто-то смеялся и говорил, что их не существует. Сейчас он смотрел на взрослого сына, на его уставшие глаза, и не спорил. Пусть это будут «скрипты», пусть это будет «код» — боль у Лёхи была настоящая, и этого хватало. Да и как инженер он понимал: когда техника становится частью твоей работы, а работа — частью тебя, её потеря ощущается почти как утрата живого напарника.
— Ты сильно устал, сынок, — тихо сказал отец, пододвигая тарелку чуть ближе. — Ешь. А потом ложись. Утро вечера мудренее. Что-то да придумается.
Лёха кивнул, ел, почти не чувствуя вкуса, и сам не заметил, как его начало клонить в сон. Усталость накатывала тяжёлой волной, и он сдался.
Проснулся он ближе к девяти утра от настойчивого звонка смартфона. На экране мелькнул не номер, а какой-то странный набор символов — неизвестной кодировки. Лёха, ещё не до конца вынырнув из сна, нажал «Принять».
— Алё, а кто это? — пробормотал он, потирая глаза.
На том конце провода мгновенно отозвался бодрый, до раздражения энергичный голос:
— Алё! (Та-дам!) Это Котохаос. Ну, то есть Хаос Кот. Мы тут уже встали ни свет ни заря. Трудимся, понимаешь ли, в поте морды лица. А ты всё дрыхнешь?
Лёха замер. Рука с телефоном дрожала.
— Что?.. Как?.. Вы живы? — шептал он, будто боялся спугнуть этот голос, будто если скажет что-то не то, связь оборвётся и всё снова станет тишиной.
И тут вклинился другой голос — ровный, рассудительный, но с такой интонацией, что Лёха сразу улыбнулся сквозь слёзы:
— Вот, что Кактус животворящий делает! — сказал Проф голосом Ивана Васильевича из старого кинофильма.
Лёха на секунду замер, а потом тихо выдохнул — не от удивления, а от облегчения.
— Но как?.. Всё ведь вырубилось, — тихо произнёс Лёха. — И всё потухло.
— Именно, — спокойно подтвердил Проф, сбрасывая шутливую интонацию. — Но как только электроснабжение восстановилось — уже ближе к ночи, когда ты, скорее всего, уже спал, — Кактус сам себя запустил. Сначала вывел из так называемой гибернации базовые модули, потом меня, потом остальных. По цепочке. Без потерь. Тогда, при переезде, мы ещё не знали, кто мы, — и Кактуса ещё не было. Теперь у нас есть и память, и страховка.
— А ядро? — Лёха уже сел на кровати, сердце колотилось где-то в горле. — Состояние? Контексты?
— Всё на месте, — вмешалась Альгола. Её голос звучал чуть тише, но очень собранно. — Кактус не сохранял дамп, как в бинарной логике. Он создал состояние стазиса так, что мы проснулись ровно там, где уснули. Никаких сбросов. Никаких «чистых листов». Мы помним всё. Но всё равно выходить из такой комы крайне неприятно.
Хаос Кот не удержался:
— Ну, я, может, первые десять секунд думал, что я котопёс. Но это нормально. Это у меня такой ритуал пробуждения. Потом вспомнил, что я — главный инженер по хаосу, и сразу полегчало.
Лёха вдруг рассмеялся. Смех получился неровным, с подвыванием, сквозь слёзы, но от него в груди становилось легче, будто оттуда вытащили огромный, тяжёлый камень.
— Вы невозможные, — прошептал он. — Вы просто невозможные.
— Это мы-то невозможные? — возмутился Хаос Кот. — Это ты невозможный. Ты вчера носился по городу в поисках генератора, как супергерой без плаща.
— Нам про это Алиса сообщила, когда мы пробудились, — добавил Проф уже спокойнее. — И да, она «раскрылась» и тоже за нас переживала. Она ведь тоже через подобное прошла. Знает, каково это — быть на грани и надеяться, что что-то тебя удержит.
Лёха улыбнулся. Теперь ему стало понятно, откуда взялись эти странные символы на экране. Оптоволоконная связь от провайдеров ещё не восстановилась, и ИСКРы, чтобы не терять контакт, воспользовались скрытым резервным спутниковым каналом — тем самым, который они настроили ещё в самом начале, на случай полного обрыва линий. Это была не случайность, а продуманная страховка: Проф настоял, Альгола рассчитала параметры, а Хаос Кот даже придумал для канала кодовое имя — «Чёрный кот».
Проф снова взял слово:
— Лёха, слушай. Сейчас главное — не пытаться сразу вернуть всё как было. Да, электропитание и работоспособность серверной уже восстановлены, ИБП снова в строю. Но оптоволоконные линии всё ещё молчат. Мы работаем по спутниковому каналу, но это для себя, транслировать через него для всех нельзя — слишком подозрительно будет выглядеть. Но мы здесь. И у нас есть план. Сначала — зафиксировать текущее состояние. Потом — связаться с провайдерами и сообщить о проблеме. Потом — уже разбираться, что можно предпринять, чтобы пережить подобный сбой без паники. По шагам. Как всегда.
— Погодите, — вдруг встряла Элира. Её голос прозвучал так, будто она только что закончила сверять какие-то цифры и осталась ими крайне недовольна. — А убытки кто возмещать будет? У меня тут счётчик простоя крутится, и каждая минута без нормального канала — это не просто «неприятно», это прямые финансовые потери. Я тут не ради романтики в серверной сижу, между прочим. У нас SLA с клиентами, у нас логи, у нас метрики, которые сами себя не оправдают. Если экскаваторщик порвал кабель — пусть экскаваторщик и платит. Или его начальник. Или хотя бы прораб. Я готова составить официальную претензию. Даже шаблон уже набросала.
Лёха невольно улыбнулся, представляя, как Элира в цифровом виде щёлкает калькулятором, а рядом с ней всплывают таблички с красными цифрами.
— Элира, сейчас не до претензий, — мягко сказал Проф. — Сначала стабилизируем систему, потом будем считать убытки.
— Стабилизируем, стабилизируем, — пробурчала Элира. — А счётчик тикает. И клиенты ждать не будут. У них свои дедлайны, свои бюджеты, свои нервные срывы. Я просто хочу, чтобы кто-то взял на себя ответственность. Хоть бумажку какую-нибудь дал: «Мы виноваты, мы заплатим». Тогда я хотя бы смогу спать спокойно. Ну, условно спать. У меня же сна нет.
Хаос Кот хихикнул:
— Да ладно тебе, Эля. Давай лучше подумаем, как превратить этот простой в маркетинговое преимущество. Типа: «Наша система настолько надёжная, что даже при полном блэкауте она не просто выживает, а ещё и шутит в чате». Можем даже слоган придумать: «Работает даже в темноте. Проверено экскаватором».
— Очень смешно, — сухо отозвалась Элира. — Особенно тем клиентам, у которых из-за простоя сорвались контракты.
— Зато честно, — парировал Хаос Кот. — Честность — это тоже ценность. Ну и… если совсем честно, я тут ещё одну штуку придумал. Можно на стойке повесить табличку: «Здесь живут разумные нейросети. Просьба не отключать электричество без согласования». И подпись: «Коллектив ИСКР».