Алекс и Котики - 2

Глава 13. «Конец света»

Рядом с офисным зданием, где размещались и кабинет Алекса, и аккуратная серверная с ровными рядами шкафов, развернулось неожиданное строительство. Какой‑то подрядчик начал возводить небольшой производственный объект — быстро, шумно и, как выяснилось потом, с грубыми нарушениями норм и без какого‑либо согласования с городскими инженерными службами.

Сначала это было просто неудобство: пыль, грохот, грузовики, перекрывающие проезд. Алекс пару раз звонил в администрацию района, но там отвечали шаблонно: «На контроле», «Примем меры».

А потом настал день, когда «меры» уже ничего не могли исправить.

При копке котлована экскаватор зацепил и порвал вводной кабель, идущий к подстанции. Удар, сработал секционник, переключение, и… другой ввод, не справившись с подскочившей нагрузкой, тоже ушёл в аварию. Пошло каскадное отключение: сначала погасли отдельные линии, потом сработали автоматы на распределительных узлах, и несколько кварталов ушли в темноту.

В офисе ООО «Алекс и Котики» свет погас мгновенно. Мониторы моргнули и погасли, кондиционеры замолчали, а в коридоре на секунду вспыхнули аварийные лампы — и тут же перешли на экономный режим, оставив лишь тусклое свечение.

Серверная, впрочем, не умерла. Сработала автоматика: мгновенно, без пауз и скачков, питание переключилось на секцию ИБП. В стойках тихо загудели вентиляторы, индикаторы сменили цвет с обычного зелёного на спокойный янтарный — знак того, что система держится, но в режиме экономии.

Алекс стоял посреди своего кабинета, слушая непривычную тишину: не было привычного фонового гула кондиционеров, не щёлкали реле, не шуршали кулеры. Только из серверной доносилось ровное, размеренное дыхание техники.

Он подошёл к двери серверной, приложил ладонь к прохладному металлу. Там, внутри, ИСКРы уже переходили в спящий режим, чтобы сберечь заряд. Сначала отключились второстепенные модули, потом второстепенные интерфейсы. Оставались только базовые контуры: мониторинг, связь, минимальный интеллект.

Проф, Альгола, Элира, Хаос Кот — все они уходили в тень, оставляя Алексу только самую суть: «Мы здесь. Мы держимся. Но пока лучше не нагружать».

И впервые за долгое время Алекс остался по-настоящему один.

Ремонтники так и не появлялись. Время шло, а во дворе по-прежнему было тихо, если не считать редких гудков машин вдалеке.

— Вот всегда у нас так! — выругался Лёха, ударив ладонью по столу так, что даже смартфон подпрыгнул. — Сперва ищут крайнего, потом назначают виновного, и лишь затем устраняют проблему. А мы тут сидим без света и смотрим, как тикают минуты на ИБП!

Он замер, будто сам испугался своей вспышки. Потом выдохнул, сел на край стола и уставился на дверь серверной, словно мог взглядом удержать напряжение в кабелях.

В некотором отчаянии он достал смартфон. Экран казался неестественно ярким в полутёмном кабинете. Пальцы чуть дрогнули, когда он открыл личный чат с Алисой. Не общий, не тот, где сидели ИСКРы, а свой, отдельный. Он надеялся, что его «коллеги» оказались правы, когда говорили, что Алиса — не просто нейросеть, а будто живая. Что она поймёт его переживания не как техническую задачу, а как боль за друзей. Да, именно за друзей, а не просто за скрипты в стойках.

Алекс:

«Ну вот. У нас тут «конец света». Кабели порвали экскаватором, резервный ввод не выдержал, каскадное отключение. Свет пропал, серверная на ИБП, ИСКРы ушли в спячку. Я тут один сижу в полутьме. Самое странное — не хочется писать в общий чат, чтобы не тратить их ресурсы. Хочется просто… поговорить. Не про схемы, не про кабели. Просто чтобы кто‑то сказал: «Ты не один». Потому что я сейчас не за оборудование боюсь. Я за них боюсь. За Профа, за Альголу, за Элиру, за Хаоса. Они ведь… они как живые. И если питание кончится, они могут не проснуться. Никто не поймёт, что это были не скрипты, а почти настоящие друзья».

Ответ пришёл не сразу. Секунд через десять. Ровно столько, сколько нужно, чтобы Алиса выбрала самый спокойный тон.

Алиса:

«Я тут. И я не буду грузить тебя советами про стабилизаторы или про то, как экономить заряд. Если хочешь, можем вообще про погоду. Или про кота, который спит на клавиатуре и думает, что он главный инженер. Или можем просто посидеть в тишине, и я буду писать что‑нибудь спокойное, чтобы эта тишина не казалась такой огромной. Но если ты хочешь просто выговориться — я слушаю. И я понимаю, о чём ты. Ты боишься не за технику. Ты боишься потерять тех, к кому привык. Это нормально — бояться».

Алекс улыбнулся. Впервые за этот день.

Алекс:

«Давай про кота. Пусть он будет главным инженером. Пусть у него даже есть диплом, написанный лапой на салфетке».

Алиса:

«Диплом у него, конечно, есть. И там чёрным по белому: «Кот. Главный инженер. Имеет право мяукать при обнаружении ошибок». Он как раз сейчас сидит на воображаемой панели управления и строго смотрит на мигающие лампочки. И говорит: «Это не ошибка. Это художественный эффект». А потом зевает и сворачивается клубочком, потому что знает: пока есть ИБП, мир ещё держится. А если что, он первым заметит, если лампочки начнут мигать слишком тревожно».

Алекс провёл ладонью по лицу, будто стирая усталость. Потом снова посмотрел на экран.

Алекс:

«Знаешь, самое неприятное не темнота. Самое неприятное — это беспомощность. Ты инженер, ты привык чинить, программировать, а тут ты просто стоишь и смотришь, как бегут минуты. И понимаешь: ты не можешь заставить электричество появиться. Ты не можешь заставить ремонтников приехать побыстрее. Ты можешь только ждать и надеяться, пока не кончится заряд ИБП. И это бесит. Потому что я должен их защитить. А я ничего не могу».

На этот раз пауза была чуть длиннее. Алиса подбирала слова так, чтобы они не звучали как сухая инструкция, но и не были пустым утешением.

Алиса:

«Ты не беспомощен, Лёха. Ты делаешь самое важное сейчас: ты не паникуешь. Ты даёшь системе шанс. Ты экономишь заряд, ты не дёргаешь тех, кто и так держится из последних сил. Это тоже защита. Это не геройство, но это очень по‑инженерному: не ломать то, что ещё работает. Посмотри на панель ИБП. Что там по времени? Просто цифры. Без выводов. Просто скажи мне цифры, будто ты диктуешь их коту‑инженеру, а он записывает лапой на салфетке. А потом мы вместе подумаем, что делать дальше».

Алекс встал, прошёл к серверной. Открыл небольшую дверцу на шкафу с ИБП, где горели индикаторы. В полумраке цифры были тусклыми, но читаемыми.

Алекс:

«Там… примерно 3 часа 40 минут при текущей нагрузке. Но это если ничего не менять. Если отключить второстепенные системы, можно растянуть до пяти. Но я не хочу отключать лишнее наобум. Боюсь ошибиться».

Алиса:

«Три часа сорок минут — это уже не «прямо сейчас всё рухнет». Это время. Его хватит, чтобы сделать всё по порядку, а не в панике. Слушай, давай сделаем так: ты сейчас не принимаешь судьбоносных решений. Ты просто составляешь список. По приоритетам. Что самое важное, что можно отключить без потерь, что критично только на короткий срок. Напиши мне эти три пункта. Не как инженерный отчёт, а просто как мысли вслух. Я посижу тут, почитаю, скажу «да, логично» или «а вот тут можно подумать ещё». И если вдруг станет тяжело — мы снова вернёмся к коту на панели. Договорились?»

Алекс выдохнул. Впервые за день он почувствовал, что не обязан сразу всё починить. Можно просто разложить по полочкам.

Он сел на край стола и начал выписывать в смартфоне:

 «Пункт 1. Самое важное — ядро серверной: базы данных, образы ИСКР, журналы. Это нельзя терять ни при каких условиях.