Страница 20 из 22
Зеленое пламя взметнулось к потолку, осветив трещину в полу – черную, бездонную, словно вход в иной мир. Темный зашипел, его пальцы сжались в кулаки, и Лупа взвыл от боли.
– Последняя, – голос Темного стал резким, как лезвие. – Что сильнее всего на свете?
Лупа внезапно дернулся,будто бы указывая на мой карман.
Кристалл… Тот самый, что разорвал стражей у входа. Я незаметно сжал его в кулаке, ощущая, как его острые грани впиваются в кожу.
– Слабость, – выдохнул я, и слово повисло в воздухе, как нож на нити. – Потому что только слабость заставляет нас искать силу в других.
Темный взревел.
Его тень вздыбилась, превращаясь в чудовище с клыками и когтями, но в этот миг Лупа вырвался.
Не знаю, как – может, загадки ослабили магию, может, кристалл в моей руке вспыхнул синим огнем, пробившим оковы. Кот прыгнул на Темного, впиваясь клыками в его шею, а я бросился к клетке.
– Альгиз! – крикнул я, вгоняя клинок в замок. Руна на лезвии вспыхнула ослепительным светом, и прутья рассыпались, словно песок, унесенный ветром. Октябрина рухнула мне на руки, легкая, как осенний лист.
Ее тело дрожало, но сквозь полупрозрачную кожу уже проступал румянец.
– Нет! – взвыл Темный, отшвыривая Лупа ударом тени. Кот ударился о стену, но тут же вскочил, шерсть дыбом, глаза – два угля в темноте.
Я увидел слабость.
Трещину в полу, куда стекали зеленые искры – словно Темный подпитывался от самой башни. Источник его силы.
– Лупа, сейчас! – я швырнул кристалл в бездну. Кот, хромая, прыгнул следом, выкрикивая заклятье, которое мы когда-то нашли в руинах древнего храма:
– Nythra kelt!
Кристалл взорвался. Синий огонь поглотил зеленое пламя, и тень Темного завизжала, будто тысяча голосов кричала в унисон. Его начало затягивать в трещину, как воду в воронку.
– Не может быть! – он протянул руки, цепляясь за воздух, но его пальцы рассыпались в черный песок. – Я… бессмертен!
– Нет, – я достал сосуд – маленький, черный, с рунами, которые когда-то выжег на нем сам. – Только твое тщеславие.
Сосуд вспыхнул, втягивая в себя клочья тьмы, клубы дыма, последние искры магии. Темный исчез, оставив после себя лишь тишину.
Лупа, припадая на лапу, подошел и ткнулся мордой в мою руку. Его шерсть была липкой от крови, но в глазах горел знакомый огонь. Октябрина дрожала, обхватив мою шею, но ее тело больше не было призрачным – тепло возвращалось, как весеннее солнце после долгой зимы.
– Ты… должен мне, – прошипел кот.
Я рассмеялся. Смех звучал дико, но это не имело значения. Башня рушилась, камни падали вокруг, а мы стояли в эпицентре бури, держась друг за друга. Лупа прижался к моей ноге, Октябрина обняла меня так, будто боялась исчезнуть.
– Потому что ты был прав, – сказал я, поднимая сосуд, где теперь навеки был заточен Темный. – Наша сила – в том, что мы не бросаем своих.
Мы пошли прочь, минуя обрушенные арки, пробираясь сквозь облака пыли. Октябрина молчала, но ее пальцы сплелись с моими, крепко, как веревка, связывающая два берега. Лупа шел впереди, высматривая опасности, но я видел, как он украдкой поглядывает на нас.
Когда мы выбрались из башни, та рухнула окончательно, превратившись в груду камней. Болота вокруг затихли, будто затаив дыхание. Даже туман рассеялся, открыв бледное солнце.
– Что теперь? – спросила Октябрина, ее голос был тихим, но уже не дрожал.
– Теперь, – Лупа прыгнул на валун и вылизнул рану на боку, – нам бы вернуться домой без каких-то приключений…
Я достал сосуд, где мерцал темный дымок – последний след Темного. Октябрина посмотрела на него, и в ее глазах мелькнуло что-то знакомое.
– Он… использовал мои воспоминания, – прошептала она. – Чтобы создать зеркала. Чтобы сломать тебя.
– Но он проиграл, – я открыл сосуд, и струйка света, словно золотая нить, вырвалась наружу, обвивая ее запястье. – Потому что я не один.
Память вернулась к ней волной. Она вздрогнула, слезы брызнули из глаз, но это были слезы жизни, а не отчаяния.
– Пообещай мне, пожалуйста, – я развернулся к Октябрине и взгляд в ее глаза. – Что больше никогда, ни при каких обстоятельствах, не будешь самовольничать.
– Ну… – протянула девушка и ее уголки губ дрогнули. – Я постараюсь…